
Онлайн книга «Вознесенский. Я тебя никогда не забуду»
Что на меня повлияло? Я думаю, прежде всего архитектура и живопись. Я до сих пор занимаюсь живописью, акварелями, много делаю портретов. Я думаю, что меня сформировали как поэта Андрей Рублев, Хуан Миро, Корбюзье. – Кто из поэтов вам близок и дорог? – Пастернак и Маяковский. Из западных – испанец Лорка, англичанин Элиот, американец Дилан Томас. Люблю поэзию Уодена и Лоуэлла, я привез из Америки их книги, думаю кое-что перевести. – Как насчет Огдена Нэша? Он вам нравится? – Нет. Я знаю, он популярен, у него масса юмора. Но меня притягивает к себе трагическая линия в поэзии. Я никогда не пишу сразу на бумагу. Все, что я пишу, вначале созревает во время прогулок. Мне кажется, что, когда напишешь на бумаге, трудно что-то изменить. Это как будто высек на камне. Конечно, пишется по вдохновению. Слово несколько старомодное. Но действительно по вдохновению, по настроению. Это просто какая-то физическая потребность. Я бы сказал, что вдохновение, как влюбленность. Иногда полгода не пишется и вдруг за месяц напишешь массу стихов. Например, поэму «Оза» – это моя любимая вещь и она сравнительно большая для меня – я написал за месяц. А иногда месяцами ходишь – и ни строчки. По заказу я не люблю писать. В Ташкенте я писал репортаж о землетрясении. Но я делал это без заказа. Мое внутреннее потрясение совпало с тем, что было нужно для газеты. Но прямо писать по заказу я не могу, хотя в истории были люди, писавшие по заказу прекрасно, – Маяковский, Чайковский, Франсуа Вийон. Писем приходит 15–20 в день. Разные письма. Отвечать на них поэт должен своими стихами. Только недавно вышла моя новая книга «Ахиллесово сердце». Сейчас у нас мода пошла – устные поэтические театры. Это началось с театра на Таганке, который сделал из моих стихов пьесу «Антимиры». За ним последовали другие театры – в Ташкенте, в Иванове. В Иванове рабочий театр поставил мою поэму «Оза». Недавно я получил письмо от солдат одной воинской части, которые хотят поставить мои стихи. Андрей Вознесенский считает, что поэзия в мире стала сегодня лидирующим искусством. – Взлет поэзии объясняется многими причинами. В нашей стране – одни причины, в других странах – несколько другие. Но главное, мне кажется, заключается в том, что сейчас слишком велико засилье технических наук. И человек инстинктивно боится потеряться в технике, боится потеряться в этой якобы наступающей роботизации мира. И он инстинктивно ищет поэзию сердца. Человек, как витамины во время цинги, ищет нечто живое, что не может создать машина. Интервью подготовлено обозревателем отдела радиовещания на США В. Головановым для журнала «Радио и телевидение», 1967 Из ранних стихов поэта До недавних пор я гордился тем, что являюсь владельцем практически всего, что напечатано Вознесенским и о Вознесенском в прессе. Я имею в виду не только книги, но и большинство публикаций в газетах и журналах, начиная с 1958 года. Как всякий коллекционер, я гордился тем, что обладаю уникальными свидетельствами – публикациями в периодике стихов Вознесенского, которые потом не включались ни в один его сборник. Может быть, он считал их недостаточно выразительными, в чем-то наивными или отчасти конъюнктурными, воспевавшими события дня? У каждого поэта есть такие стихи. Но лично я принимал все написанное им почти безоговорочно. Шли годы. Работоспособность поэта восхищала: постоянно появлялись новые стихи, даже тогда, когда он был уже тяжело болен, регулярно издавались книги. Но те стихи из моего архива, написанные совсем молодым Вознесенским, мне не попадались. И только в одном из последних прижизненных изданий «Тьмать» (2010) я с удивлением увидел некоторые из них. Что это значило? Хотел ли поэт на излете жизни оставить читателю полный корпус всего им написанного с самого начала творческого пути или, что называется, решил «вспомнить молодость»? И все же я решил в свою книгу включить те несколько стихотворений, которые в далекие-далекие годы вырезал из газет и наклеил для сохранности на плотную бумагу. Именно с этих стихов начинался творческий путь великого поэта двадцатого века. Лавра Сопя носами сизыми И подоткнувши рясы, Кто смотрит телевизоры, Кто просто точит лясы. Я рядом с бледным служкою Сижу и тоже слушаю: Про денежки, про ладанки И про родню на Ладоге. Я говорю: – Эх, парень! Тебе б дрова рубить, Играть бы в баскет в паре И девушек любить! Он говорит: – Вестимо… — И прячет, словно вор, Свой нестерпимо синий, Свой нестеровский взор И быстрою походкой Уходит за решетку. Мол, дружба – дружбой, А служба – службой. И колокол по парню Гудит окрест. Крест на решетке, На жизни – крест. Сборник «День русской поэзии», М., «Советская Россия», 1958 Родничок Стучат каблучонки, Как будто копытца. Девчонка к колонке Сбегает напиться. И талия блещет Увертливей змейки, И юбочка плещет, Как брызги из лейки! Хохочет девчонка И голову мочит. Журчащая челка С водою лопочет. Две чудных речонки. К кому кто приник? И кто тут девчонка? И кто тут родник? «Литературная газета», 30 сентября 1958 След солдата Человек лежит на снегу. Примерзает снег к обшлагу… Нитью огненной, кровяной Потянулся снег за лыжней. Это жизни нить прервалась. Оборвалась. В снега впилась. Но навеки осталась в нас, красной нитью Во флаг Вплелась. «Знамя», № 11, 1958 У телевизора Ошеломляет, властвует В экранах лучевых Смущенное, Скуластое Величье четвертых! Сиянием пронизаны, В России стар и млад В экраны телевизоров, Как в зеркало, глядят. «Комсомольская правда», 1 мая 1960 Эти восемь строк о ребятах, оказавшихся на плоту в океане, но сумевших выжить (Ф. М.) Родион Щедрин Самый музыкальный из современных поэтов В применении к его поэзии можно говорить и о мелодии стиха, и о гармонии, о контрапункте, о полифонии. Не случайно композиторы часто обращаются к его поэзии. Я сам дважды писал сочинения на его стихи. Один раз это были хоры без сопровождения на стихи разных лет. А второй раз – «Поэтория» (на стихи поэта из сборника «Ахиллесово сердце»). Это концерт для поэта в сопровождении оркестра, хора и женского голоса. |