Книга Эпоха королей, страница 193 – Нира Страусс

Важной частью, которой он не мог насладиться. Он даже не мог показать свои крылья, как же тогда инкрустировать их камнями? Я нежно погладила красный камень на кинжале.

— Истории о воинах с камнями в крыльях — любимая сказка моей сестры, Каэли, — призналась я тихо. — Я не знала, правда ли это, когда впервые услышала о них в детстве в Реймсе, и в итоге сочла обычной сказкой.

Его рука сжала мою талию сильнее.

— Тогда я покажу ей камни, когда встречу её.

— Я… тоже хотела бы их увидеть.

Его грудь прижалась к моим плечам, когда он наклонился вперёд.

— Я на это и рассчитывал, sliseag.

Я слегка толкнула его локтем, и он засмеялся, хотя грусть от мыслей о его непростой судьбе всё ещё витала в воздухе. Я снова вложила кинжал в ножны, больше ничего не говоря по этому поводу. Причина, по которой он попросил Ойсина вставить этот камень…

— Можно задать тебе вопрос, касающийся Двора?

Он тяжело вздохнул.

— Конечно.

— Почему король как будто бы ненавидит принца Брана?

Хотя я знала, что семейные отношения могут быть очень сложными (достаточно взглянуть на мои с матерью), обычно за этим стояли какие-то причины. Мне хочется верить, что родители не ненавидят своих детей просто так (как и дети — родителей).

Бран ведь единственный настоящий сын короля, но даже не догадывается об этом, и король относится к нему так, словно вынужден его терпеть.

— Тебе понадобилось всего три дня, чтобы это заметить, да? Это правда, старик никогда не был особенно деликатен в выражении своих чувств. Никогда. Разница между нами всегда существовала, сколько я себя помню. Оглядываясь назад, думаю, что вначале это было неосознанно. Для короля я был наследником, а Бран — запасным. Все его ожидания и усилия были направлены на меня. По мере того как мы росли, Бран плохо переносил это пренебрежение, хотя могу тебя заверить, что в постоянном внимании короля тоже мало приятного. Я пытался поговорить с ним, говорил, что не нужно принимать всё это близко к сердцу, пытался показать ему, что для меня мы были братьями, что мы могли быть… — Он замолчал, тяжело дыша. — Ты, наверное, не поверишь, но Бран не всегда был таким. Я бы даже сказал, что в детстве он был слишком добрым и чувствительным для Двора. Какое-то время я был уверен, что смогу защитить его от гнили, что смогу спасти его. Знаешь, что это шрам на скуле ему оставил я?

Я моргнула.

— Правда?

— Это произошло не нарочно. Однажды вечером король настоял, чтобы мы с Браном играли вместе, но его игры были… чертовски жестокими. По его замыслу мы должны были соревноваться друг с другом. Неважно, если мы при этом причиняли друг другу боль. Важно, чтобы я всегда побеждал. — Его голос стал отстранённым, как будто Мэддокс вновь переживал те давние события. Гвен и Сейдж приблизили своих лошадей, внимательно слушая, хотя, вероятно, уже знали эту историю. — В тот день он дал мне лук и стрелу и поставил Брана перед мишенью. Я был хорош, но всё же оставался ребёнком. Я умолял Брана взглядом не двигаться, но… что получилось, то получилось. Король был рад. Он сказал, что шрам — это именно то, чего не хватало его красивому лицу. С тех пор между нами всё изменилось.

После всего, что я видела при Дворе, меня не должно было ничего удивить. Но… это ведь его собственные дети; для него оба мальчика были его плотью и кровью…