Книга Эпоха героев, страница 71 – Нира Страусс

Она полностью проигнорировала мои слова.

— Ты ведь дракон, да?

— Я потомок дракона, и он до сих пор живёт внутри меня.

Хейзел уставилась на мои рога, изогнув брови.

— Значит, ты один из хороших сидов. Гюйон, булочник, говорит, что единственный хороший сид — это мёртвый сид, но это неправда. Один мой друг — фэйри. Однажды он показал мне свои уши, и они были очень красивые. — Она на мгновение задумалась. — Говорят, теперь все вы живёте в цитадели. А нам, людям, нельзя ни выходить, ни говорить, ни даже думать.

Я сжал зубы, не осознавая этого.

— Кто так сказал?

— Тот самый фэйри, которого ты побил, и его братья. Сыновья нового короля. Они наложили чары на наши двери, чтобы могли прийти и наказать нас, если мы выйдем без разрешения. — Она огляделась и склонилась ко мне поближе. — Но есть и другие пути. Люди ведь не дураки, знаешь ли.

Несмотря на гнев и отвращение, нараставшие во мне, я позволил себе едва заметную улыбку. Волунд опустил множество «мелких» деталей в своей блистательной истории о революции и свободе.

— Думаю, ты особенно умная, Хейзел. — Я кивнул в сторону бочек. — Будь паинькой и дай своим братьям немного покоя до конца ночи, ладно?

На этот раз она меня послушала. Окинув мои рога последним любопытным взглядом, она зашаркала босыми ногами по крыше и скрылась среди бочек. Судя по разъярённому шёпоту, доносившемуся оттуда, братья устроили ей настоящий разнос. Но я нисколько не сомневался, что Хейзел сумеет с ними справиться.

Когда я вновь обернулся к рыночной площади, Аланны и Гвен уже не было.

Глава 21

Аланна

Воинов пусть унесут коршуны к Кранн Бетаду, а не пламя,

Иначе не найдут они покоя,

Как Фианны до них.

— Народные поверья сидов

Я зашипела от раздражения, когда у меня сломался ноготь. Потёрла руку о штаны — им прямая дорога на дно шкафа, как только мы вернёмся в особняк. То же самое я сделала с платьем, которое разнесла магией во дворце. Спрятала улики. Лучше, если никто не будет задаваться вопросом, почему моя одежда покрыта грязью.

Ни я, ни Гвен не собирались хоронить трупы этой ночью. Мы хотели просто разведать обстановку. Я могла бы использовать Тьму, чтобы пробраться в укромные уголки и подслушать разговоры. Собрать максимум информации, понять, можем ли мы чем-то помочь.

Но потом мы увидели его. Тело мужчины на площади — лицом вниз, без движения, с сумками и корзиной за спиной. Он пролежал здесь несколько дней под палящим солнцем пустыни. И хотя в Вармаэте нет собственной фауны, жители Анисы держат домашних животных и рабочий скот. До того, как его плоть начала разлагаться, к нему явно уже принялись зубами.

— Наверное, пытался сбежать во время мятежа, — тихо сказала Гвен.

— Он был гончаром.

Она провела ладонями по лицу — нервный жест.

— Откуда ты знаешь?

— По рисунку на плетении его корзины. Я видела такие много раз в Реймсе. — Я обернулась, чтобы осмотреть всю площадь, теперь замечая ещё несколько похожих силуэтов. — Какие сиды убивают простых гончаров? Людей труда?

Гвен не ответила сразу.

— Отчаявшиеся.

Перенести тела туда, где можно было их похоронить, оказалось не так уж сложно. Я окружила их Тьмой, завернув как в саван, и она сама донесла их до места. Мы нашли укромный уголок во дворе заброшенной курмтиги — дома пива. На фасаде осталась керамическая табличка: «Три гостеприимства в доме доброго человека: пиво, баня и большой очаг». Одна из старейших традиций Гибернии.