Книга Сын (не) для дракона, страница 68 – Анна Солейн

А когда я в последний раз смотрела романтическую комедию?..

Места для любви в моей жизни не было настолько, что я даже в свободное время смотрела документальные фильмы про политиков и маньяков, а не кино про то, как двое встретились и решили провести друг с другом всю жизнь.

Я стояла у тяжелой деревянной двери и не могла решиться войти.

— Хватит мяться на пороге! — раздался окрик Сорина, и я вздрогнула. Все-таки решилась толкнуть створку.

— Как ты понял, что я стою у входа? — с любопытством спросила я.

— Ты пахнешь.

— Что? — возмутилась я. — Я мылась только утром! И платье на мне чистое, и…

Сорин оторвал взгляд от толстого журнала для записей, который лежал перед ним на столе. Улыбнулся.

— Я не это имел в виду. Ты пахнешь собой, и ребенком тоже. Так что я тебя почувствовал.

— В каком смысле ребенком? — Я подошла ближе и села на стул, стоящий напротив стола.

Рядом с Сорином стояла дымящаяся чашка чая и опустошенное блюдце, одно из тех, в которых подавали печенье. На верхней губе Сорина белела малюсенькая крошка. Это почему-то показалось мне ужасно милым. Каким-то человечным что ли. Драконьим?

Наши с Сорином лица оказались совсем близко, и я покраснела. На всякий случай отвела глаза.

— Это сложно объяснить, — мирно ответил он, не подозревая о бродящих в моей голове мыслях. — Ты пахнешь как человек и как дракон одновременно. В общем, беременностью.

— Драконы так хорошо чувствуют запахи? — с готовностью уцепилась я за тему для разговора. В глаза ему я по-прежнему не смотрела.

— Лучше, чем люди, — коротко ответил он. — Так что ты хотела?

Замуж я за тебя хотела.

— Познакомиться поближе, — улыбнулась я. — Я ношу твоего ребенка, но ничего о тебе не знаю.

Сорин нахмурился, между бровей появилась складка.

— Зачем тебе это? Тебе чего-то здесь не хватает? Аллегра плохо за тобой приглядывает?

— Нет! Просто… Было бы здорово что-то о тебе узнать. — Я обезоруживающе улыбнулась и тут же сжала губы. — Нет, так не пойдет. У тебя там, на губе, крошка от печенья.

— Не ем я никакого печенья, — торопливо проговорил Сорин и провел рукой по лицу.

Уголки моих губ расплылись в улыбке. Не ест, как же. Да он покраснел!

— Она все еще там, — засмеялась я. — Дай-ка…

Потянувшись вперед, я коснулась губ Сорина и вздрогнула. Они были мягкими на ощупь и теплыми, шершавыми от ветра. К щекам прилила краска, когда я поняла, что помню, каково ощущать эти губы кожей бедер. Сорин замер, глядя на меня, и почему-то не спешил отстраняться. Его дыхание теплом касалось моих пальцев и было частым, как будто Сорин был взволнован.

Нужно взять себя в руки, отстраниться. Сейчас не время для… Хотя почему не время? Как раз самое время! Так, сосредоточиться! Соблазнять! Серьезно подойти к делу, я не имею права облажаться!

Я встала, зажмурилась. Подалась вперед, чтобы Сорина поцеловать. Сердце заколотилось громко-громко.

Мне казалось, я уже почувствовала на губах его дыхание — и тут же услышала шорох, а затем громкое:

— Ах ты ж кошка драная!

Сорин вскочил, на брюках его расплывалось темное пятно от пролитого чая. Конечно, пытаясь его поцеловать, я столкнула кружку.

Растяпа.

— Прости! — Вскочив, я потянулась к Сорину, чтобы… не знаю, что.

Он выпрямился и посмотрел на меня.

— Выйди, мне нужно снять брюки, — с непроницаемым лицом попросил он. — И позови кого-то из служанок.