Книга Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2, страница 12 – Катерина Цвик

— Я не могу поручиться, что за тобой и в самом деле не шпионят. Я даже лично понаблюдаю за твоими перемещениями, но следить за тобой сейчас, когда в академии столько ищеек, как-то глупо. — Эль Мейр положил руку на плечо друга. — Марсель, поверь взгляду со стороны: ты себя загоняешь. Так нельзя.

Собственно, эль Лавалье и сам это понимал, но его слишком затянуло это дело. Он должен был разобраться с тем, что происходило в академии, в Приграничье и во всем королевстве в целом! А ведь теперь в водоворот событий оказалась втянута и Эйлин, которую он сам так неосмотрительно отправил в Приграничье. И Марсель не мог позволить себе слабости.

Еще и Даниэль увлекся Лайзой эль Штоль — своеобразной преподавательницей, которая вызывала у Марселя подозрения. Но друг не хотел замечать ее странностей. Марсель не мог точно сказать, что именно ему не нравилось в Лайзе, но одно он понимал точно: она знала больше, чем говорила. У него в голове постоянно крутилось то, как она выкрикнула на балу: «Эйлин нельзя отпускать с ней! Уж лучше смерть!» Почему она это сказала? Эль Штоль отговорилась тем, что знает повадки арахнидов и подумала, что быстрая смерть станет для Эйлин лучшим вариантом, чем та, что произошла бы в неизвестном месте от лап и яда непонятного Патриарха, о котором кричала Марлена. Эта отговорка выглядела вполне логичной, но Марсель в тот вечер был в зале, видел глаза Лайзы и чувствовал, что за этой фразой скрывалось гораздо больше смыслов.

Как же он хотел допросить эль Штоль более пристрастно! Но Даниэль ее прикрыл и настоял прекратить допросы, а ссориться с единственным по-настоящему близким другом Марселю не хотелось. Тем более других доказательств, кроме своих ощущений, у него не было.

В который раз обдумывая все это, Марсель завернул за угол и столкнулся с какой-то блондинкой. Она влетела в него со всего маха, заставив покачнуться. Эль Лавалье придержал ее за плечи, иначе девушка отлетела бы и упала — с такой скоростью она куда-то спешила. Он вгляделся ей в лицо и припомнил, что видел ее на занятии Эйлин и ее, кажется, звали Нараей.

— Ой, простите, — мило покраснела она. — Я такая неуклюжая.

— Ничего, в следующий раз не стоит так бежать, особенно на поворотах, — вежливо улыбнулся ей Марсель.

Удостоверился, что она твердо стоит, и отпустил. Чуть склонил голову в легком поклоне, собираясь продолжить свой путь.

— Ой! — внезапно воскликнула Нарая и приложила ладонь ко лбу. — Что-то голова кружится. Наверное, я ударилась сильнее, чем мне показалось поначалу. — И на ее лице появилась виноватая улыбка. — Вы не могли бы мне помочь дойти до общежития?

Эль Лавалье быстро скастовал простейшее заклинание диагностики и понял, что девушка здорова и сейчас просто лукавит. Это неожиданно сильно разозлило. Ему всего этого и во дворце хватало за глаза. Более того, постоянное лицемерие и попытки им манипулировать уже вызывали изжогу. Что ему больше всего нравилось в Эйлин — ее прямота и чистосердечие. Она никогда не притворялась. Недоговаривала, юлила или даже откровенно врала, чтобы защитить тех, кого считала своими, но никогда не притворялась той, кем не была. Это настолько редкое качество в том мире, в котором Марсель жил в последние годы, что он не сразу поверил, что Птичка настоящая. За что до сих пор бывало стыдно.