Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 109 – Наталья Шнейдер

– И если бы Нори попросила денег, да еще первая обратившись к императору…

Да у меня бы язык отсох!

– … запомнилась бы как невежа и крохоборка.

– Да, это было бы очень невежливо, – согласился Родерик.

Себастьян продолжал.

– Зато после сегодняшнего дня, если ей вдруг понадобится писать прошение на высочайшее имя, Нори сможет напомнить о себе. Дескать, вы почтили меня своим вниманием когда-то, не обделите же им и сейчас.

– Императору? Да он забудет назавтра! – фыркнул Зак.

– Забудет, – кивнул Себастьян. – У него таких официальных визитов и случайных встреч десятки, если не сотни.

– Дракон не забудет, – вставил Родерик.

– Тем более, – согласился Себастьян. – Но если подсказать, при каких обстоятельствах происходила встреча, он может вспомнить, что его поблагодарили. Людям нравится, когда их помнят. Когда им благодарны, а император все же человек, хоть и дракон. Она все сделала правильно.

– И благодарность была искренней, – добавил Родерик. – Это тоже важно. А размер стипендии определяет казначей.

Зак надулся.

– Понял, я бревно неотесанное.

Отдернул голову, когда Дейзи потянулась щелкнуть его по лбу.

– Неотесанное – это точно, – сказала она. – Слушал бы, что умные люди говорят, да мотал на ус.

– Ничего, обтешешься, – Алек легонько, скорее обозначив движение, чем на самом деле, хлопнул Зака по затылку. – Я такой же был. Научили уму-разуму.

До конца дня император с императрицей успели сунуть свои титулованные носы везде – я бы не удивилась, если бы выяснилось, что они и отхожие места посетили. Вот разве что развалины бывшего корпуса алхимиков не облазили, и то только потому, что охрана была против. Не ровен час, упадет какой камушек, и поминай как звали. Развалины эти образовались еще четверть века назад, когда твари прорвались над столицей. Тогда досталось и университету. Для алхимиков выстроили новое здание, тем более что старому было больше двух веков, а разобрать руины вечно не хватало средств, так что вокруг них просто разложили защитные артефакты, чтобы никто любопытный не залез и не свернул шею, да и оставили зарастать деревьями и кустами. В самом глухом уголке университетского парка они никому не мешали, а места пока хватало.

Родерик оказался прав – император и императрица разговаривали не только с преподавателями, но и со студентами. Так что во время обеда таращились не только на меня. Вокруг других «счастливчиков» народ просто роился, и вместо того, чтобы есть, тем приходилось отбиваться от вопросов. Ко мне никто не подходил, только глазели.

«Вот это и называется „репутация“,– хихикнул Феликс. – Боятся, что отобьешь самое дорогое, если надоест чужое любопытство».

Не та репутация, что мне бы хотелось, конечно. Но что теперь – сама виновата.

После третьей пары нас, тех, кто учился по императорскому гранту, собрали в церемониальном зале. Сейчас здесь ничего не напоминало о том вечере, и я была рада этому. Студентам выставили стулья и разрешили сесть – после того как высочайшая чета опустилась в кресла на возвышении. Так что моя надежда спрятаться за чьей-то широкой спиной не сбылась.

Как и на балу, ректор выступил с речью. Смысл был примерно тот же – какая честь для нас оказаться в университете и какие перспективы откроются для тех, кто его закончит. Вперемешку со славословиями в адрес их величеств. Видимо, таковы были правила игры, потому что на их лицах все это время было лишь вежливое внимание.