Книга Хозяйка старой пасеки 2, страница 51 – Наталья Шнейдер

Генеральша потерла поясницу.

— Старовата я стала для таких поездочек.

— Не наговаривайте на себя, Марья Алексеевна. Вы еще всех нас переживете.

— Ай, глупости, — отмахнулась она, но видно было, что похвала ей приятна. — Глашенька, я чай купила, прибери к себе.

— Что вы, не надо было, — смутилась я.

— А я говорю, прибери. И если ты от моего подарка откажешься, я тебя больше знать не пожелаю! Поняла?

— Поняла. — Я обняла ее. — Спасибо вам.

— Не за что, милая. — Она похлопала меня по спине. — И вели соль достать да на кухню прибрать до завтра.

Только сейчас я увидела мешок, стоявший в повозке.

— Соль?

— Медвежатину засолить. У тебя на кухне столько соли не нашлось.

— Так вы только ради меня… — Я потеряла дар речи. Это не наше сбегать в магазин за углом, это тащиться несколько часов на тряской повозке только в один конец.

— Не льсти себе, — хихикнула она. — По лавкам пройтись, со знакомыми поболтать, к дочке заглянуть. Соль — это так, заодно.

— Хорошо, не буду себе льстить. Но все равно спасибо вам огромное.

Стрельцов разогнулся, закончив тискать пса, улыбнулся мне поверх головы Вареньки, и я не могла не улыбнуться в ответ. Девушка затеребила его за рукав.

— Кир, Кир, тут такое было! Ну почему тебя вечно нет, когда ты нужен?

Стрельцов подобрался.

— Что случилось?

— Глашин гусар приезжал!

Вот когда я поняла, как на самом деле выглядит «окаменел». Вместо только что улыбавшегося мне мужчины появилась мраморная статуя — даже лицо побелело.

— Он вас не обидел? — Голос прозвучал чересчур бесстрастно для этого вопроса.

Прежде, чем я сумела подобрать слова, ошеломленная этой переменой настроения, снова защебетала Варенька.

— Что ты! Представляешь, этот нахал смел умолять о прощении! Он даже на одно колено бухнулся!

Стрельцов сжал челюсти, глаза его сузились.

— Вот как, — процедил он, и от его тона у меня передернулись плечи, будто от холода.

— Так, давайте-ка в дом. — Марья Алексеевна подхватила меня под руку. — О таких вещах на крыльце не разговаривают.

Стрельцов не шевельнулся. Я тоже. Его взгляд будто пригвоздил меня к месту.

— Похоже, в нашем… в деле вашей тетушки появился новый подозреваемый.

Я моргнула. А ведь он мог! Я не рассматривала Заборовского как возможного убийцу, полагая, что он где-то далеко, может, вообще погиб на войне. Но если он был где-то рядом — а он был рядом, иначе не узнал бы так быстро, что я теперь сама себе хозяйка, — то вполне мог и тетушку топориком тюкнуть, и попытаться пролезть в дом, чтобы нас застали вдвоем и все вокруг решили…

Меня замутило при этой мысли.

— Вряд ли бы тетушка впустила его в дом после всего. Тем более когда она сама уже была в постели.

— Вы же пустили. Человека, которому, по вашим словам, желали сдохнуть.

— А что мне оставалось делать? — начала было я.

Опомнилась, разозлившись на себя: чего я оправдываюсь, как старшеклассница. Это мой дом, в конце концов, могу хоть черта лысого принимать, главное, святой воды запасти побольше.

Генеральша погладила меня по плечу.

— Эх, как всегда, кот из дома — мыши в пляс. Не надо было мне вас одних оставлять. Но кто ж знал, что у него достанет наглости…

Я протащила в грудь воздух, заставила себя повернуться к ней.

— Он был не один, и поэтому я не могла спустить на него Полкана, как следовало бы.

Полкан, про которого все забыли, гавкнул, подтверждая мои слова.