Книга История пятого мора, страница 58 – Наталья Шнейдер

-- В чем дело? -- спросил он самым беззаботным тоном, какой только сумел изобразить.

-- Что между вами?

Алистер честно попытался быть тактичным:

-- Винн, не сомневаюсь, ты желаешь только добра. Но что бы между нами ни было, это касается только меня и ее.

Волшебница снова поджала губы.

-- На Стражей возложен огромный долг.

-- О, не волнуйся, об этом я знаю. -- Все запасы тактичности, правду сказать, невеликие, вмиг иссякли. -- Но только я не помню, чтобы когда-либо Серые Стражи давали обет целомудрия.

Элисса зарделась еще пуще.

-- Так вы уже... -- задохнулась Винн.

Алистер ругнулся сквозь зубы -- вот уж помог, так помог!

-- И не сквернословь!

-- Винн, все, что я могу сказать по этому поводу -- есть между нами что-то или нет, касается только меня и нее. На сем закончим. И я бы не хотел возвращаться к этой теме. Или, чтобы к ней возвращалась Элисса. Я достаточно внятен?

-- Более чем. -- Холода в голосе волшебницы хватило бы на отличный ледник.

-- Спасибо, Винн.

Он взял девушку за руку, уводя прочь от любопытных.

-- Прости. -- Алистер покаянно развел руками. -- Наверное, мне следовало быть осторожней.

Элисса тихонько хмыкнула, ткнулась лбом ему в плечо.

-- Не за что извиняться. Когда столько народа постоянно трутся бок о бок, есть только один способ избежать сплетен -- не давать повода. Или у Стражей было не так?

-- Так, -- признал Алистер. -- И если ты не захочешь давать повода, я пойму.

Видит Создатель, из него едва ли выйдет рыцарь без страха и упрека. Постоянно быть рядом и не вправе даже коснуться... Но если ей будет плохо от косых взглядов и шепотков за спиной...

Она снова хмыкнула, не поднимая лица.

-- Я дочь изменника, и сама предатель -- Серый Страж, за чью голову назначена награда. Несомненно, любовь к собрату по ордену -- то, что способно окончательно погубить столь блестящую репутацию.

-- Что ты сказала? -- выдохнул Алистер.

Элисса охнув, шарахнулась прочь, закрыв ладонями лицо. Алистер перехватил запястья, заставляя отнять руки. Прошептал:

-- Я люблю тебя.

Неподалеку хрустнула ветка, и голос Лелианы произнес:

-- Нужно непременно сложить балладу о том, как посреди Мора, крови и смерти распустился настолько прекрасный и хрупкий цветок истинной любви.

-- И не забудь описать страдания несчастного отвергнутого красавца-эльфа, -- добавил еще один голос.

-- Да простит меня Создатель, сегодня я точно кого-нибудь убью, -- простонал Алистер.

Элисса рассмеялась и потянулась к его губам.

Утром опушка Бресилиана выглядела светлой и покойной. Но едва сунувшись в лес, Алистер понял, что дурную славу тот заслужил не зря. И дело было не только в оборотнях. Хватало и просто диких зверей, и чудовищных колдовских порождений, одно из которых едва не сгубило их всех -- благо Морриган и Винн успели развеять колдовство, увидев, как Алистер плавно оседает в траву, бормоча что-то о "выспаться, а потом можно и дальше". Сам он этого, к слову, совершенно не помнил, помнил лишь морозный вихрь, пущенный ведьмой, что заставил прийти в себя. Потом они с ужасом разглядывали нагромождения костей -- человеческих, эльфийских, поди сейчас разбери на казавшейся такой уютной поляне. Одного этого Алистеру за глаза хватило бы на всю оставшуюся жизнь, и совершенно необязательно видеть своими глазами ходящие и говорящие деревья, восставших из праха древних чародеев и свихнувшихся отшельников. Редкие шайки порождений тьмы в этом лесу вызывали едва ли не умиление -- такими знакомыми и понятными они выглядели.