Онлайн книга «Спасти графство и законного короля!»
|
— А почему трупы не убираете? Каково это рядом с трупом болеть? — Не мое это дело, барышня, раз в три дня приходит падальщик, что раньше скотину павшую увозил, забирает. Так у него деревень много, пока все объедет! Кошмар-р-р! А этот тип продолжает: — Здесь все равно безродные, те, у кого родни нет, или уже не осталось. Тех сюда и волокут, а родных люди сами выхаживают. А что воды не даем, так лекарь запретил, только рвоту усиливает. Все равно помрут. И тут я вспомнила, что если у больного чувство жажды есть, то не все еще потеряно. И про оральную, то есть через рот, регидратацию, то есть пополнение жидкости в организме. И приказала галопом нестись на кухню. Дома туфельки переодела, старые чистить запретила, велела сжечь. Побежала на кухню, потребовала кувшин, чистый, стакан, и две ложки, столовую и чайную, соль и сахар. Прикинула стакан, вроде равен нашему. И ложки похожи. Руки вымыла, спиртом, то есть ромом обработала, отмерила пять стаканов теплой воды, всыпала две столовые ложки сахара, и пол чайной ложки соли, размешала, взяла чашку, и обратно, в барак. Только перед тем, как войти сапоги старые, для работы в саду одела. Юбку подобрала. И Летти заставила. Принесли кувшин с питьем, налила чашку, подала парню, что пить просил. Выпил. Подождала, минут десять, рвоты нет. Для верности еще подождала, дала еще. Тут кто-то еще пить запросил. К нему Летти пошла, меня не пустила. Тоже напоили. Оставила Летти поить больных, сама еще съездила, привезла два кувшина, да кухарка со мной поваренка, переболевшего отправила, еще с двумя. И шепотом попросила паренька пристроить на время подальше от кухни, нельзя так рано после болезни к готовке допускать. Я с этим полностью согласна была. Так что я назначила парня старшим над бараком, приказала поить больных, у которых рвоты не было через каждые полчаса, а сидельцу у двери ему помогать и слушаться, а то накажу. Стала думать, где помощников найти, что бы барак в приличный вид привести. Крестьяне еще не весь урожай убрали, работников мало, да много выздоравливающих, еле на ногах стоящих. Некого из деревень взять. Но тут мой же указ о мытье рук помог. Подъезжаю на внутренний двор, и вижу сцену. У стены казармы стоят шесть здоровых мужиков со спущенными штанами, видимо, из стражников, или из домашних слуг, так как морды откормленные, здоровые, а вдоль них ходит здоровый амбал и лупит их поочередно по заду. Спрашиваю, в чем дело, отвечает, что шесть стражников уже пятый раз пойманы на том, что руки после сортира не моют, а один умудрился с куском, ну вы барышня сами догадаетесь чего на пальце обедать прийти, и о барышне высказался непочтительно. Вот, капитан и приказал их выстроить, и час лупить, что бы приказы исполняли. А Тертия, того самого грубияна, так два часа. Час за мытье рук, час за барышню. У мужиков уши красные, стыдно, во дворе толпа, глазеют на зрелище, мальчишки улюлюкают, спорят, кто первым заорет. А часть в уголку стоит понуро, видно, сыновья. Переживают за отцов. Вот из этой группы пацанов и выскочил тот, кто мне идею и подал. — Барышня, Ваш Сиясь, помилосердствуйте, назначьте батьке другое наказание. Хоть в подвале прикажите бить, а то со стыда же умереть, перед всеми с голым задом, простите! Я призадумалась, упрямцев учить надо на примере, поэтому встала в коляске и сказала громко, что бы все слышали: |