Книга Моя обитель, страница 155 – Эмили Ли

Она бежала, не чувствуя под собой землю, вскочила в первый попавшийся экипаж и крикнула перевозчику:

– Если домчишь меня на полной скорости до восточных ворот, получишь десять золотых!

Сумма была неслыханная, её хватит заплатить штраф за позволительные скорости и возможный ущерб тем, кто случайно попадется по дороге. Сообразил перевозчик быстро, плеть подстегнула лошадей. Эвелин схватилась за дверцу, чтобы удержаться и не болтаться от большой скорости по всему экипажу. Крики разгневанных прохожих, сопровождались громогласным: «Поберегись» от перевозчика, который подошел к делу со всем рвением.

Безумная гонка прекратилась так же резко, как и началась. Эвелин не сразу смогла выровнять горизонт перед глазами, пришлось потратить драгоценные секунды. Она бросила свой кошель с монетами мужчине, тот ловко поймал.

– Остальное потом. Таверна «У моста», спросишь Эвелин Хэндар, – крикнула она ему, проносясь мимо изумленной стражи.

Воздуха в легких не хватало, но снизить скорость не могла, от этого зависела жизнь сестры. Не было никакого плана. Эвелин доберется до Патрика, и тому не жить.

Когда закончился лес и началось кладбище, она не сразу поняла. Надгробия были слишком старыми, природа стремилась поглотить их, окончательно стереть следы существования. Лишь некоторые были любовно отвоеваны ныне живущими родственниками покойных. Это и послужило ориентиром: она на верном пути.

Вид полуразрушенного здания добавил прыти. Эвелин ускорилась, не выбирая дороги, особо мешающиеся надгробия ловко перепрыгивала. Скрываться и находить способ тихо попасть внутрь было некогда, каждая минута могла стать последней…

– Ка-а-а-ас! – закричала Эвелин, приближаясь.

– Эвелин! Я здесь! – донеслось в ответ, а затем последовал крик боли.

– Тебе конец, ублюдок, – сквозь зубы проговорила воительница, преодолевая последнее расстояние и наваливаясь всем телом на высокие деревянные двери часовни.

Резкая боль в голове, и мир стремительно растаял, принимая Эвелин в объятия тьмы.

Сначала вернулась боль, пробуждая остальное тело, напоминая, что ещё жива. А затем появились запахи, звуки… Последним – вернулось зрение. Эвелин смогла открыть глаза. Окон в часовне было немного, и те находились на самом верху, практически не пропуская дневной свет из-за налипшей грязи. Воительница попыталась пошевелиться, но ничего не выходило. Она лежала, крепко привязанная к церковной скамье. В руки и ноги, да и во всё тело, впивалась толстая веревка.

Отец Патрик неспешно ходил, тщательно очищая пространство перед алтарем. Заметив, что пленница пришла в себя и стала дергаться, улыбнулся. Скорее по привычке. Ведь пронзительно-голубые глаза смотрели с откровенной ненавистью.

– Ты чуть всё не испортила. Мой цикл очищения мог бы остаться незавершенным, пришлось бы начинать сначала.

– Где Кассия?! – прорычала она, снова дергаясь, пытаясь ослабить веревки.

– Моя гвоздика?! – он на минуту замер, прекращая собирать мусор с пола. – Ждет, пока я подготовлю ложе.

Откуда-то из глубины донеслось жалобное мычание. Воительница не сразу рассмотрела привязанную к лавке Кассию. Вот только сестра сидела на полу, а не лежала, как Эвелин. Руки сестры обнимали лавку и были связаны с внутренней стороны сидения. Возможности больше позвать на помощь Патрик ей не дал, рот девушки перетягивал кусок веревки. Очевидно, той самой, что потом окажется на шее жертвы, если судить по длине.