Книга Моя обитель, страница 58 – Эмили Ли

На месте они и решили. Комнаты оказалось две. Одну занял служитель, вторую Эвелин разделила с Адель. Магнесса протестовала по поводу совместной ночевки с Лесли, но воительница была непреклонна и не оставила собаку с лошадьми, тем более что хозяева таверны не возражали против присутствия зверя.

В своей комнате Эвелин спешно умылась с дороги и спустилась вниз на первый этаж таверны, где располагался обеденный зал. Она прихватила с собой Лесли, предоставив Адель возможность плескаться в ванной в одиночестве. Эвелин хотела снова увидеть Джеймса, но уже без надзора подруги. Понимала, что желание неправильное, но ничего не могла с собой поделать.

Джеймс уже сидел внизу за столиком и скучающе изучал глазами окружающее пространство. При виде Эвелин он встрепенулся. Лесли опередила хозяйку и, радостно махая хвостом, потрусила к мужчине.

– Ты нравишься ей, – с улыбкой сказала воительница, усаживаясь напротив него.

– Я рад, – ответил мужчина и погладил Лесли, что пристроила свою голову у него на коленях, преданно заглядывая в глаза, заранее попрошайничая, ещё до принесения официанткой ужина.

Он поднял на Эвелин глаза и вдруг переменился в лице.

– Эвелин, – выдохнул он её имя потрясенно, – твоё лицо…

Воительница мысленно чертыхнулась. Она и забыла, что после умывания смылась косметика, маскирующая её синяки. Эвелин отклонилась назад, стараясь быть подальше от него, надеясь, что издали это не будет так безобразно смотреться. Радость от встречи сменилась сожалением. И зачем она только спустилась?

– Мне так жаль, – промолвил он.

– Всё нормально, я привыкла, и не такое бывало, – пробормотала Эвелин. Сочувствие в его голосе было неприятно ей. В конце концов, она воин, а не девица на выданье. В попытках спрятать своё огорчение от его тона и взглядов, она призвала в помощь раздражение. – Это мой образ жизни, – добавила голосу вызов, дерзость.

– Я понимаю, – тихо сказал Джеймс, смотря ей в глаза, – и не отговариваю, знаю, что не сможешь иначе, просто… – его голос дрогнул. Он подался вперед, через весь стол протянул руку и едва ощутимо коснулся её щеки, – будь осторожна. Береги себя…

В его глазах было столько беспокойства и участия, что у неё внутри сладко заныло. Она накрыла его руку своей ладонью, закрыла глаза и прижалась сильнее щекой. Не думала, что делает. Не хотела думать, о том, что будет. Просто короткий миг безумства. Украденное у всего мира прикосновение.

– Эвелин! Я не заметила, как ты ушла, – раздался преувеличенно бодрый голос спешащей к ним Адель.

Эвелин вздрогнула и отстранилась, Джеймс откинулся на спинку стула, снова принялся гладить собаку, на сей раз задумчиво.

– Решила поужинать, – ответила Эвелин, прочистив горло. Взгляд потупила, боялась смотреть на Джеймса, хотя его внимание чувствовала нутром, что сейчас трепетало от воспоминания.

Адель села возле Эвелин, стала оглядываться в поисках официантки. Но её не было, зато подошла хозяйка и поставила перед гостями тарелки с едой. При этом предварительно никто не интересовался, что приготовить на ужин. Просто принесли. На удивленный взгляд Джеймса хозяйка ворчливо пояснила:

– Святой отец, в моем постоялом дворе нет кулинарных изысков и прочих предметов роскоши городской жизни. Я подала вам то, что приготовила и себе на ужин. Ничего другого нет.