Книга Мой милый Гаспаро, страница 43 – Татьяна Ренсинк

— Скорее, — торопила служанка, стоя у дверей, чтобы открыть их.

Покорно накинув на плечи халаты, сёстры поклонились стоящему в коридоре отцу. С довольными лицами они прошли за служанкой вниз, а скоро укрылись за дверью бани на заднем дворе.

За ними, незаметно ни для кого, прокрались к бане и Гаспаро с Фабио. Они тут же подошли к окну и стали украдкой подглядывать, подслушивать. Тем временем девушки, уже стоящие в сорочках, расчёсывали волосы и глядели каждая в своё зеркальце…

— Банник, банник, в дом к тебе прошусь, — молвила Юлия, убрав зеркальце на скамью и подойдя к двери, из-за которой чуть выходил пар. — От зла защищусь… Твои правила знаю, их заклинаю!

— Гостя прими, — подхватила её речь сестра и встала рядом. — По чину да по совести. Нашли не беды, а благости!

— С кем это они разговаривают? — вопросил Фабио у зачарованно следившего за милой Гаспаро.

— Тише ты, — ответил тот. — Придётся подождать, пока вернуться к себе, там сам у Алёны и спросишь.

— А она обо мне не спрашивала? — спросил Фабио и выпрямился, будто не желал больше подсматривать в окно.

— Нет, — выпрямился Гаспаро. — Я не успел почти ничего сказать. Но ты бы сам посмелее…

— Куда уж, — усмехнулся тот и махнул рукой. — У меня, как ты, не получается. Ну не могу я. Или сразу моя, или никак. Да и она, как вижу, особой симпатией ко мне не обладает.

— О, — подглядел вновь в окно Гаспаро, и Фабио последовал примеру…

Служанка приготовилась открыть девушкам дверь парилки и взяла стоящий в углу веник.

— Помнишь, ребята на корабле рассказывали, что этими вениками бьют? — удивился Фабио.

— Идём, — улыбнулся друг в ответ, уводя его от бани укрыться в ином месте и не видеть, как девушки скидывают последнюю одежду…

Без награды добродетель

Не бывает никогда;

Ей в подсолнечной свидетель

Бог и совесть завсегда.

Люди также примечают,

Кто похвально жизнь ведет;

За невинность увенчают

Девушку в осьмнадцать лет…*

Читая стих, Лев Азарьев с игривой улыбкой на лице приближался всё быстрее и быстрее к вышедшим из бани сёстрам. Одетые в халаты, девушки стали кутаться ещё плотнее, ощущая стеснение от прибывшего названного брата.

Юлия же не стала дожидаться и убежала скорее в дом, а Алёна, собравшись за нею следом, попала в крепкие объятия Льва.

— Что ж вы так боитесь-то меня? — улыбался он, и показалось, что искренне желает добра.

— А чего ж охотишься? — прищурилась она.

— Коль девица того хочет, — засмеялся он. — Вижу же, что обожаешь, когда бегают да завоёвывают.

— Верно, — призналась Алёна. — Обожаю.

— Так подпусти хоть на минутку, — стал покрывать он её шейку поцелуями, но Алёна с озорством толкнула его и скрылась в доме.

— Завоюю! — крикнул вслед довольный Лев, и крик его Алёна услышала, выглянув тут же в окно.

— Идёшь? — позвала сестру Юлия, стоя уже на лестнице, чтобы подняться в спальню.

Расставшись до вечера, сёстры встретились в комнате Алёны, и Юлия не замедлила вопросить то, что всё это время тревожило:

— Душа моя…. поделись?… Мне показалось, или тебе понравились его объятия?

— Чьи? — сделала Алёна вид, что не поняла, но по лицу сестры видела недовольство и решила быть искренней. — Да…. должна признать, понравились. Сильный он, жаркий… Как раз, как мне мечталось.

— Что ты говоришь?! — перекрестилась Юлия. — Грех-то какой! Он же брат нам!