Онлайн книга «Отвергнутая жена»
|
Паул углубился в свои мысли. Люция совсем не похожа на дьяволицу, даже, напротив, ее можно было бы счесть праведной. Юная баронесса рьяно учила молитвы, помогала всем нуждающимся. Сколько душ ушло бы на небо, если бы не рецепты зелий и трав. Вон и охотнику она помогла в то новолуние, присыпала страшную рану плесневелой травой. Все зажило, и лихорадка сошла у мужчины. Дети остались расти с отцом. Не было колдовства в том рецепте. Ведь с тех пор священник и сам не раз использовал плесень, когда залечивал раны. Что это, если не чудо, не божий промысел? Да только о таком чудесном свойстве плесневелой травы никому не расскажешь, если ты сам не святой – сожгут чего доброго на костре. Только в одном житие святого он встретил подобный рецепт – женщина выходила мужа, выпаивая его плесневелым корнем. То назвали божьим чудом, делом самой длани господней. Может, Люция не с дьяволом сошлась, а напротив, сам бог открыл ей чудодействие трав? А ее малыш Зенон? В нем что за сила заключена? Может, в сыне барона проснется дьявольское зло? Может, нельзя ему помогать? Взглянуть бы самому на мальчишку. Старик с наслаждением вытянулся на деревянной койке, накрылся овечьей шкурой и только седую бороду выправил поверх одеяла. - В смирении – сила. Голодное пузо дает решимость. Да только как хочется просыпаться на пуховой перине! Со жбаном пива в кладовой и жареной уткой на столе! И чтоб никто не завидовал, чтоб в каждой семье по соседству было бы точно так же. Еще бы голову сыру про запас в кладовой иметь, пусть покрывается благородством год от года. Не страшно его слой соскрести ножом, под плесневелой коркой все равно останется добрый сыр. И пряник имбирный, да заквашенный на меду держать под подушкой из лебяжьего пуха. И по примеру какого-нибудь монаха вырастить сладкие яблоки, непременно розового цвета. Будет время – будет и польза от его трудов людям. *** Люция устроилась на ворохе прелого сена, обхватила колени руками и положила на них усталую голову. Она уже оплакала свою любовь к мужу. Нет больше для нее Розена. И как спастись она теперь знает. Только бы священник не обманул ее надежд. Тогда все получится так, как нужно. Она будет ранена, лучше смертельно, в шею. Острая короткая боль тела – это не так страшно, как боль от разбитого сердца. Теперь она это знает наверняка. Священник капнет ей в рот несколько капель зелья, и она уснёт на добрых пятьсот лет. А когда проснется, малыш будет с нею рядом, рана заживёт и портал в ее мир будет открыт. Чего еще желать? Розена к тому времени уже не будет. От мужа останется только могила. И плакать о нем она больше не станет. Барон потеряет все при жизни. Потеряет тех, кого так сильно любил. Только бы хватило святому отцу мужества перерезать горло младенчика, нанести и ему смертельную рану. Чтобы тот крепко спал, дожидаясь, пока она проснется. И все у них будет хорошо. Удалось бы только взглянуть еще хоть один раз на мужа, запомнить его, попрощаться. И за что только небеса ей послали такую любовь? Сильную и невозможную. Никогда Розен не признает ведьму, никогда больше ее не коснётся, скорей проклянёт. Значит, и не любил. Иначе никогда не поверил бы навету. А даже если и поверил бы, то что? Разве можно отказаться от той, которую действительно любишь? Приговорить к страшной смерти? Розен! Ведьма тихо заплакала, стыдясь своих чувств. Как горько жалела она, что решила остаться в этом мире. Нужно было уйти, покуда не закрылся портал, но тогда у нее бы не родился чудесный сын. Нет, она все правильно сделала. Нужно только чуточку потерпеть. Пережить собственную казнь и казнь малыша. Рецепт старинный, верный, он не обманет. |