Книга Потерянная душа, страница 120 – Марина Ефиминюк

Пальцы, державшие микрофонную стойку, постукивали в такт музыке.

Полностью отдавшись пению, Анастасия чувствовала, как выплетает неповторимое кружево музыки — узоры, узелки. Насте казалось, что она не пела — вязала прекрасные цветы, невиданные орнаменты, рисовавшиеся перед мысленным взором. Наверное, если бы сейчас отключили музыку, она бы и не заметила.

Песня закончилась. Стадион взорвался оглушительным ревом. Настя открыла глаза, улыбнулась и произнесла в микрофон:

— Еще раз поздравляю всех женщин с праздником весны! Благодарю вас!

Развернувшись на каблуках, с высоко поднятой головой она направилась за кулисы. От возбуждения внутри еще играло приятное волнение. Она так давно выступала, но все равно каждый раз тревожилась, не пойдет ли что-нибудь не так?

Певица ненавидела дилетантство и искренне считала, что каждую песню нужно исполнять так, как если бы эта самая песня была самая последняя в жизни, и в следующий момент артист рухнет замертво на сцене. Только тогда пение достигало человеческих душ и заставляло сердца слушателей замирать от сладкой тоски.

За сценой царил хаос, невидимый глазу обычного зрителя. Туда-сюда сновал технический персонал, многочисленные помощники режиссера и их помощники. Со сцены доносились радостные голоса ведущих, объявлявших очередного артиста. Сборные концерты всегда собирались множество артистов и теперь звезды разной величины, побольше и поменьше, в сопровождении шумных свит расхаживали по коридорам.

Настя ненавидела собирать вокруг себя народ — шум отвлекал ее от работы и творчества. Она обходилась командой из пары человек и личной помощницей, заменявшей ей няньку. Без такого человека Анастасия терялась.

Она растеряно оглядывалась в поисках ассистентки, потому что совершенно не помнила, где находилась гримерка. В коридоре задувал злой сквозняк. Мельтешили фотографы, то и дело сверкали вспышки фотокамер. Настя терпеть не могла, когда ее снимали исподтишка — не желала потом в газетах видеть себя с перекошенным лицом или с гримасой идиотки, заплутавшей «в трех соснах».

— Настя! — услышала певица оклик сестры.

Катерина торопилась к ней.

— Не заблудилась? — тихо спросила она, накидывая на плечи девушки меховое манто. — Нам туда.

Сестры направилась к гримеркам, но по дороге попали в ловушку из журналистов.

— Анастасия, как вы переживаете разрыв с прежним продюсерским центром? — громко спросила высокая рыжеволосая красавица с карминовыми губами.

— Вы так сказали, как будто я с мужем развожусь, — пошутила Настя, надеясь поскорее отвязаться от репортеров. — Безболезненно. У меня теперь отличный агент!

Девушка старалась не смотреть на сестру, совсем недавно взявшую на себя ответственную работу продюсера. Новость о том, что Анастасия Соловей ушла от человека, когда-то давно открывшей миру ее талант, уже несколько месяцев держалась в топе новостей у желтой прессы.

К счастью, в коридоре появился популярный артист из Европы, выступающий в качестве приглашенной звезды, и репортеры со всех ног бросились в его сторону.

Сестры поднялись на этаж, где находились гримерные комнаты. На двери в помещение, выделенном Насте, висела напечатанная бумажка с подписью «Нежная Соловушка», точно помощники помощников забыли настоящее имя певицы.

Уперев согнутую ногу в стену, стоял высокий молодой человек с охапкой гвоздик. Парень обладал слащавой внешностью, красиво одевался и, как сумасшедший фанат, преследовал артистку. Настя терпеть не могла настойчивых мужчин, подсознательно принимая их за прилипал.