Книга Королева праха и боли, страница 84 – Лив Зандер

Я указала на второй дом слева от выложенного кирпичом колодца. Из трубы дома тянулась тонкая струйка дыма, наглядно доказывая, что мерзавец Генри у себя.

– Я не хочу, чтобы папа бродил.

– Может, мы еще найдем его, – сказал Енош и заставил лошадь замедлить шаг. Трупы меж тем растворились в тенях, накрывших Элдерфоллс. – Какой у нас счет, Ада?

Странная волна гордости захлестнула меня – ведь я, с помощью Еноша, подсчитала все до единой смерти.

– Шестьсот двадцать восемь.

Он спешился и снял меня с лошади. Ноги совсем одеревенели от холода и многих часов в седле.

– Он прикасался к тебе, этот… Генри?

– Насколько я помню, н-нет. – Я последовала за мужем к дубовой двери. Многие дома Элдерфоллса стояли заброшенные или тихо спали, разве что где-то лаяла собака. – Н-нож вонзил т-тот, д-другой. Но Генри т-тоже пошел за мной и угрожал д-доставить меня священникам м-мертвой, если я не пойду с ним п-по д-доброй воле.

– Ненавижу, когда ты так дрожишь…

Енош пнул дверь, сорвав лязгнувший засов. Пес залаял громче, а потом завыл.

К собачьей песне присоединились стоны и невнятное бормотание, донесшиеся из глубины дома. Их сопровождала знакомая вонь соленой рыбы. В тусклом свете, исходящем от жалкого подобия огня в очаге, стала видна тяжело поднявшаяся с соломенного тюфяка фигура.

Я заскрежетала зубами:

– Привет, Генри.

– В чем дело? – Покачиваясь от выпитого или со сна, или от того и другого разом, мужчина ухватился за грубо обтесанную балку, поддерживающую что-то вроде устроенного под потолком сеновала. – Кто… – Глаза его остановились на мне, и он шарахнулся в сторону, споткнулся о собственную ногу и шмыгнул за кресло-качалку, тщетно укрываясь за деревянной плетенкой. – Ты! Ты же умерла. Я видел. Видел, как у тебя кровь хлестала из брюха. Нет, нет, нет… Ты мертва!

– Да. – Та же участь ждет и его. Он умрет. Умрет от моей руки. Это мой выбор, и я быстро примирилась с ним по дороге сюда. – Отморозила все нах-хрен из-за тебя.

Я смотрела, как впадины под его скулами наполняются тенями, как он становится больным и слабым на вид – совсем не похожим на того мужчину в фетровой шляпе, который загнал меня в угол.

Теперь я загнала в угол его. Мой смертоносный муж рядом, и расплата близка. Только вот взгляд Генри отчего-то метнулся в сторону сеновала. Раз. Другой.

– Там наверху кто-то есть, – сказала я.

– Знаю, любовь моя, – откликнулся Енош. – Его сердце так и бухает, качая по венам жидкий ужас.

– П-позволь мне уб-бить этого.

Стук зубов сильно поубавил уверенности в моем тоне, да и руки отчего-то опять затряслись.

Взгляд Еноша скользнул по моим дрожащим рукам, потом поймал мой взгляд, и Енош покачал головой, словно бы говоря: «Ты опять не сможешь, укрепив тем позицию Эйлама».

Нет, я смогу!

Мысль о том, чтобы отнять жизнь, ужасала меня, но мне следовало собраться с духом, взять себя в руки. Если я не в состоянии убить тех, кто принес мне смерть, то это никогда не кончится. Не кончится ничем хорошим. И я никогда не верну своего ребенка.

Все. Пора.

– Дай мне клинок, – велела я Еношу, и брови его полезли на лоб. – То, чего хочет твоя жена, твоя жена получит, помнишь? Твоя жена хочет костяной нож.

И снова в глазах его мелькнул этот голодный блеск, когда он открыл ладонь, на которой возник клинок с резной рукоятью в виде виноградных лоз, таких же, как рубцы на моем животе, – чтобы удобнее было держать оружие.