Книга Перья столь порочные, страница 102 – Лив Зандер

— Она знает? — Лорн ткнула пальцем в его сторону, а затем прямо в меня. — Малышка, ты знаешь, что он был папенькиным миленьким вороньим мальчиком?

— Закрой рот! — Малир резко шагнул к ней. — Клянусь, Лорн, ещё одно слово…

— Она никогда не даст тебе того, что даю я. Ты знаешь это, малышка? Ты знаешь, что ему нравится? — Лорн сместила вес на одну ногу, обвела его взглядом и уставилась прямо на меня. — Ты знаешь, что ему нравится, когда его трогают сзади? Знаешь, что он, чёртов, изв…

Взрыв теней затопил мою комнату, окатив ледяной тьмой. Дерево застонало, металл загремел. Я задержала дыхание, моргая сквозь рассеивающуюся муть, пока снова не различила Лорн. Взрыв швырнул её на мой стол, она поднялась, пошатнулась к Малиру… и рухнула, запрокинув голову.

Малир поймал её, поднял на руки и обернулся к Себиану.

— Скажи Аскеру, пусть найдёт его. Найдёт и доставит в Дипмарш.

Я смотрела, как он унёс её, оставив меня в оцепенении. Всё тело окоченело, когда я повернулась к Себиану.

— Кто — он?

Вздохнув, Себиан прикрыл лицо рукой и сжал переносицу.

— Это… сложно.

Глава

Глава 25

Галантия

Наши дни, замок Дипмарш, сады

— Повернись налево, — велела Сиси и вздохнула куда дольше и тяжелее, чем прежде. — Нет, твоё другое лево, Галантия!

Я быстро развернулась в другую сторону и тут же ударилась коленом о каменную скамью, которой там раньше точно не было. Белая галька дорожки хрустела под моими неуклюжими шагами.

— Это бессмыслица! Я не вижу здесь никакого узора. Просто хаотичное переплетение рук, поворотов и шагов в десять сторон сразу!

— Это проворно, гибко и изящно, — пробормотал Себиан, сложив руки под головой. Он уже час дремал на скамье слева от меня, его чёрные волосы свободно спадали на белый мрамор, сверкая на солнце. — Как мы.

Над ним, на голой ветке молодой берёзы, его ануа хлопал крыльями, словно соглашаясь. Себиан часто так делал — отпускал птицу, чтобы на время дать отдых своим чувствам.

Сиси стряхнула красный клёновый лист с подола своего тёмно-зелёного платья и изогнула бровь, глядя на него.

— Ты, как всегда, воплощение грации, Себиан.

Он фыркнул, не открывая глаз, пока сквозь облака пробивались солнечные лучи, играя на его смуглом лице.

— Я — воплощение усталости.

Он и правда слишком серьёзно отнёсся к новой задаче — не спускал с меня глаз с тех пор, как я переехала в просторные, роскошные покои. Даже ночью.

В моей постели. Прямо рядом со мной.

Он, по сути, переселился ко мне.

— Да, могу себе представить, как ты утомился. Говорят, по ночам ты больше не спишь, — заметила Сиси. Её зелёные глаза скользнули к моим, и она вполголоса добавила: — Во всяком случае, не в своей спальне.

Я прижала язык к нёбу, лишь бы не выдать словами то странное… положение, в котором оказалась.

Сиси же, похоже, приняла молчаливость за признание, и только ухмыльнулась, тихо добавив:

— Смотри-ка, разбила сердца всем бедным дамам, что томились по нему.

У меня пересохло во рту.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ой, да брось. Разгадать было несложно — и не из-за вашей неосторожности, если тебя это утешит, — сказала она едва слышно, так, что Себиан, без своего ануа, наверняка бы не расслышал. — Когда самый печально известный Ворон перестаёт наведываться в чужие спальни и начинает отшивать дам, стучащих к нему в дверь, поневоле задаёшься вопросом… Что же изменило самого распутного повесу, какого только знала столица? Что именно — недели спустя после твоего появления? Никогда я не видела этого Ворона таким… преданным.