Книга Безжизненно стучат не любящих два сердца, страница 116 – Ольга Токарева

— Я, право, не знаю… — покраснев, пыталась оправдаться девушка.

— Об оплате не беспокойся. Я все оплачу с личного кармана. Может, у этих вурдалаков совесть пробудится. А хотя где этим упыренышам ведать, что такое совесть. Они герцоги! Ладно. Ну их всех в бездну! Расскажи-ка мне вот о чем. Ты уже бывала на свадебных сезонах?

— Да. В прошлом году.

— Отлично. Выходит, герцогский замок изучила хорошо. Боюсь я за Андрию. Будь добра, приведи к ней целителя или, на худой конец, лекаря. Любого, кто в этом замке что-то соображает в медицине.

Сняв с левой руки колечко с зеленым александритом, протянула его девушке.

— Это тебе в благодарность за работу.

— Что вы, леди Киара! — округлив глаза, горничная попятилась, бормоча: — Нам хорошо платят за работу.

— Не сомневаюсь, — подхватив руку Эмилии, я быстро надела ей на палец золотой ободок. — Это отдельно от оплаты. И еще будет к тебе небольшая просьба. Постарайся никому ничего не рассказывать о том, что происходит в наших покоях.

По тому, какой виноватый взгляд бросила на меня горничная, я поняла, возможно, в их обязанность входит докладывать о том, что происходит в комнатах графинь.

— С этим все понятно. Статс-даме можешь докладывать, а вот от разговора с горничными прошу воздержаться. А сейчас быстро беги.

Проследив, как за Эмилией закрылась дверь, я присела на край кровати. Приложив руку к горячему лбу Андрии, нахмурилась. Тяжко вздохнув, встала. Подойдя к окну, стала смотреть верхушки многовековых деревьев, занимающих несколько гектаров парка, и обдумывала свой поступок. По меркам этого мира колечко стоило дорого. Я могла подарить его Одоевской. На девушке, по всей видимости, были надеты родовые украшения матери. Крупные красные камни в колье и серьгах никак не сочетались с платьем нежно-розового цвета.

Мне пришлось отдать дорогое колечко горничной как плату на будущее. Я находилась в логове менталистов, и любое их прикосновение к руке могло выдать мой магический дар. Уж лучше смерть, чем безвольное существование в сумасшедшем доме. Эмилия будет стараться прислуживать Андрии даже в том случае, если я исчезну с этого отбора. Еще я заметила такую закономерность, что собираю вокруг себя бедных и обездоленных. Да это и понятно почему. Познавший голод подаст хлеб страждущим. А на унижение и оскорбления смотреть совсем не могу.

Мои раздумья прервали вошедший в покои старичок и горничная.

— И кто здесь у нас захворал? — лекарь бросил на меня добродушный взгляд. Поставив саквояж на амперный столик, направился к кровати. Присев на край, подхватил руку графини. Положив пальцы на тонкое девичье запястье, стал слушать пульс, при этом внимательно наблюдая за Андрией.

Графиня в это время вела войну со своими потяжелевшими ресницами, никак не желающими открываться.

— Где же вы, голубушка, так простудились? На улице прекрасная погода. Ну, ничего, повернитесь-ка на живот, я прослушаю ваши легкие.

— Под ледяной дождь попала, — чуть слышно произнесла Андрия, закашлявшись, едва сумела перевернуться и, обессилев, прикрыла глаза.

Встав с постели, лекарь направился к столу, раскрыв свой саквояж, выудил из него стетоскоп. Вернувшись к постели, прослушал легкие больной. Пройдясь пару раз рукой по седой бороде, вновь улыбнулся мне добродушно.

— Воспаления легких нет. Так, легкая простуда. Выдам вам флакон с микстурой. Будете подавать больной через каждые три часа в течение суток. И через два дня ваша красавица будет бегать.