Книга Безжизненно стучат не любящих два сердца, страница 46 – Ольга Токарева

Когда слуги исчезли из поля зрения, граф Барванский с ног до головы окинул Франке настороженным взглядом:

— Огиб… Я всегда считал тебя рассудительным и умным управляющим. Мало того, что ты не указал на дверь внебрачной дочери моей жены, так ты еще распоряжаешься об обустройстве ее личных покоев.

— Простите, ваше сиятельство. Вы в своем праве. За неподобающее исполнение моих прямых обязанностей можете рассчитать меня с этой должности. Могу лишь в свое оправдание сказать, что моя жизнь мне дороже, — Огиб опустив голову в поклоне, дожидался своего приговора от графа.

— Не понимаю тебя. В конце-то концов, толком можешь объяснить, что происходит? — нервно прикрикнув на управляющего, Лавир замолк в ожидании ответа.

Огиб Франке мгновенно выпрямился. Пройдясь рукой по шее, скривил лицо в болезненной гримасе.

— Смею доложить. Леди Ярима и ее дочь прибыли в замок не одни.

Не понимая, о ком говорит слуга, граф на всякий случай осмотрелся по сторонам и, никого не увидев, впился в него вопросительным взором.

— Еще раз прошу прощения у вашей светлости. Понимаю ваше негодование. К сожалению, я не знаю имя вашей падчерицы, но ставлю вас в известность. Леди Барванские прибыли в замок с приведениями. С одной из них я имел честь познакомиться, — вымолвив, нарушая весь этикет, Огиб расстегнул пуговицы на рубашке.

На какой-то момент Барванский подумал, что много лет служивший в его замке управляющий тронулся умом. Наблюдая недоуменным взглядом за слегка подрагивающими пальцами, расстегивающими ворот, граф тяжело сглотнул от вида темно-фиолетового неровного следа, пересекающего шею Франке.

— Что все это значит? Ты можешь внятно объяснить? — Лавиру казалось, что его терпению приходит конец. К тому же не давали сосредоточиться и вникнуть в ситуацию разносящиеся по замку визгливые женские крики недовольства. И кому они принадлежали, догадаться было несложно.

— Я имел глупость высказать свое непочтение к младшей графине, за что и поплатился, — склонившись в молчаливом поклоне, Огиб вздрогнул от шипящего над ухом голоса:

— Молодец. Урок выучил на отлично. А теперь поспеши исполнить все прихоти моих девочек.

Лавир ощутил, как волосинки на его коже встали дыбом от разносящегося совсем рядом замогильного шепота. Тело графа охватил холодный липкий пот. Страх прокатился лавиной от пальцев ног, пронизав спину копьем боли, забился где-то в глубине сознания. Покачнувшись, Барванский едва устоял на ногах. Спазм ужаса охватил горло тугим захватом и не давал вымолвить ни слова. Окинув взором мертвецки-бледное лицо управляющего, граф махнул головой, давая тому команду выполнять свои прямые обязанности.

Провожая напряженным взглядом чуть сгорбленную спину Огиба Франке, Лавир почувствовал, что к нему подкрались сомнения.

«А правильно ли он поступил, написав письмо жене о ее возвращении в замок? Сначала не понимал колкие взгляды и смешки в глазах высшей знати. Хорошо граф Рихал Лохвент, поняв мою неосведомленность, рассказал все, что знал.

Поверить в то, что тихоня-жена изменила ему на стороне, можно было с трудом. И если бы не факт рождения внебрачной дочери, то об этом инциденте, возможно, никто никогда б и не узнал. Но не верить осведомленным лицам из тайной канцелярии было бы глупо. В тот момент в груди кипел гнев. Требовалось выпустить все свое негодование. Выпустил. Не успел высказать Яриме все, что думал об измене, как появилась ее дочь. Очень необычная девушка. Уже довольно-таки взрослая. Где, интересно, супруга ее прятала? По истеричному визгу, который уже стоит в ушах, видно, что воспитания девица не получила. А это ее странное обращение к нему: «ПапА». Неужели Ярима не объяснила своей двадцатилетней дочери, что я не имею никакого отношения к ее рождению».