Книга Ведьмы замуж не выходят, страница 38 – Ольга Токарева

И тут же закрыла рот ладонью, прерывая вырвавшийся из горла отчаянный крик.

Слизь зашипела, зашевелилась, словно живая, вспыхнула, объятая пламенем стала гореть, выделяя едкий запах болотной гнили. Только одно существо оставляет после себя подобную слизь – болотная тварь, Кува из разлома. Выживших людей после встречи с ней единицы. Вириди смотрела, как последние всполохи огня пожирали слизь, вздрогнула, когда огонь напоследок вспыхнул и погас.

Ведьма посмотрела потухшим взглядом на посиневшее тельце дочери. – Он хотел нас с тобой убить. За что? Понимание пришло мгновенно, Вириди присела на край кровати, вновь взяла дочь на руки, прижала к себе, защищая, согревая своим теплом тела, смотря пустым взглядом на пол.

«Как он узнал? Никто кроме Ланды не знал, что я беременна…но она никогда бы не предала. Сразу надо было прогнать молодого лорда, одни беды от богатых. Испугались, что их род с ведьминским породнится. Так мы с моей доченькой ни на что не претендовали. – Правда, моя хорошая, – Вириди, погладила холодную крохотную голову дочери. Нам от них ничего не надо было. Пришел, словно почувствовал, что уехать собралась…а может, и об этом узнал? Брал меня, когда хотел, словно вещь, а что я могу противопоставить его родовой магии грифона? Сильный род, мою силу давил, не давал сопротивляться. Можно было б отворот сделать, но за любое воздействие на лордов можно и головы лишиться. Ты боялась головы лишиться, а они ничего не боялись – убить тебя решили. Расследовать смерть ведьмы никто не стал бы, земля и лес сиятельных лордов. А, что на ней происходит, никому не докладывают. Кто этих ведьм считал, одной больше, одной меньше. Только как я не почувствовала слизь Кувы? От нее же гнилью за версту несет? Неужели ведьма заговор на имя сделала? Так никогда еще ведьма против ведьмы не шла. Видно, нашлась такая, пошла против рода ведьм. Думала, доченьку мою вытравит из утробы, меня убьет, и дела ее гнилые вместе со мной в лета канут. Только просчитались вы все, не учли светлую душу моей кровиночки, спасшей меня у грани. Я отомщу за тебя, моя красавица…прокляну весь их род…мне уже все равно. Детей у меня больше не будет, выжгла черная слизь все нутро».

Вириди встала, заботливо положила дочь на кровать, запричитала с любовью в голосе.

– Положу тебя моя кровиночка на самую пуховую перину, чтоб спалось тебе мягко и беззаботно, чтоб не мерзли твои косточки в лютые холода и морозы. Укутаю я тебя в дорогие шелка и теплые шали, будешь спать ты вечным сном в сырой земле в тепле и покое.

Взяв небольшой туесок из бересты, Вириди открыла крышку, выложила из него травы, взяла свою подушку, разорвала наперник, высыпала пух толстым слоем в туесок.

Прошла к сундуку, стоящему у двери, открыла, с безразличием стала выкидывать вещи, дойдя до дна, взяла куль. Вернулась к кровати, развернула сверток, не обращая внимания на льющиеся без остановки слезы. Платье, подаренное Арондом, было надето всего один раз, хранила она его подальше от чужих глаз. Приложив платье к лицу, Вириди закрыла глаза, вдыхая запах мага-огневика, вдыхая маленький кусочек былого девичьего счастья. «Будешь ты, моя красавица окутана любовью, заботой, лаской». Тяжко вздохнув ведьмочка, положила платье на кровать, взяв серое безжизненное тело дочери, поднесла к губам, поцеловала, задержав ненадолго у своего лица, прошептала трясущимися губами. – Прости меня моя кровиночка, прости, что не сберегла тебя, прости свою глупую маму. Отстранила дочь от лица, положила на середину юбки платья, стала бережно закутывать. Сверток получился небольшим, прижав его к своей груди, ее плечи задергались в рыданиях. Отдавшись на волю бушевавшей в душе боли, она оплакивала слезами долю своей нерожденной дочери. Нарыдавшись до бессилия, Вириди бережно положила сверток в туесок, закрыла крышкой. Подхватив берестяной короб, шатаясь, пошла к двери.