Книга Однажды я вернусь!, страница 33 – Татьяна Донская

Несмотря на то что сделала сегодня очень важное дело — нашла Велигония, засыпала я в прескверном настроении: что-то важное и весьма необходимое прошло мимо меня. Или я сама проворонила его. Я знала, чувствовала и злилась, потому что никак не могла уловить — что это.

Сон не принёс долгожданного успокоения и облегчения: всю ночь мне снились кошмары. Сначала за что-то отчитывал блондинистый тип, подкарауливший меня на аллее возле кетании, потом в чём-то настойчиво старалась убедить Ания, а под утро и вовсе приснилась баба Маша. Она гонялась за мной по кетаниевой аллее, пытаясь заарканить верёвкой, на манер ковбойского лассо, и верещала противным высоким голосом:

— Отдай мне этого паршивца!

Паршивец, он же Велигоний, он же Велька, он же Велик, в это время стремился спрятаться, зарывшись в узел из моих волос, скрученный на затылке. При этом всё время почему-то промахивался и больно царапал мне шею. Но самым волнующим был чей-то жалобный плач, который периодически затихал и возобновлялся. И сердце моё при его звуке стучало, как заполошное, и рвалось из груди. А в душе набирало силу и зрело чувство вины.

Вот с таким букетом впечатлений, как от толчка — резко и внезапно, я открыла глаза, едва в окне забрезжил рассвет. Стряхнув остатки сна, села на кровати и уставилась в пространство. Сон развеялся, а ощущения и самочувствие остались прежними: сердце стучало так, словно я готовилась совершить затяжной прыжок с парашютом, кожа на шее сзади горела огнём, а в душе разворачивался мой личный армагеддон.

Да что со мною происходит? Который день сама не своя. Ой, только не говорите мне, что это любовь. А то на все душевные метания один ответ — влюбилась! Ни в кого я, естественно, не влюблялась, потому что нет достойных кандидатов — это раз, да и замуж я иду по расчёту — это два. Тут не то что любви, простой привязанности быть не должно, чтобы не горевать потом и муками совести не терзаться, когда домой вернусь.

Да здесь вообще что-то другое, густо замешанное на чувстве вины и моей рассеянности. И чем скорее я разберусь, тем лучше. Начну, пожалуй, прямо сегодня!

Но сегодня не получилось, как и в последующие несколько дней, потому что Ания и другие наставники загрузили меня так, что некогда было голову вверх поднять. Дата представления меня монаршей чете приближалась с неотвратимостью сверхскоростного поезда «Сапсан», а способности мои до сих пор не были, как следует, проявлены и изучены.

О встрече с блондином, как и о том, что потом произошло со мной на кетаниевой аллее, а также о своём маленьком питомце я продолжала упорно молчать. Велигоний в эти дни был предоставлен сам себе, от чего тосковал, голодал и портился характером.

На исходе третьего дня он не выдержал и закатил мне истерику:

— Не любишь ты меня, Дашка, не ценишь и не бережёшь!

Замученная плотной чередой занятий, я не сразу поняла, чего от меня хотят. А хотели банального скандала, вернее хотя бы какого-то проявления эмоций, потому что с момента появления Вельки мои эмоции странным образом законсервировались где-то внутри меня и перестали проявляться вовне.

Как будто в один момент кто-то могущественный взял и перекрыл им выход наружу. От этого страдали мы оба: Велька и я. Только Велик мучился голодом и уже, не морща нос, чтобы выжить, готов был поглощать не только лишь позитив, а меня, наоборот, разрывало изнутри от переизбытка чувств, которые невозможно было выплеснуть.