Книга Однажды я вернусь!, страница 66 – Татьяна Донская

— Вель, ну-ка, посмотри, сильно я там повредилась или ещё поживу немного?

Велька изумлённо вытаращился на меня:

— Где повредилась и чем? Головою? Лежишь вся целёхонька, даже ноги не подвернула.

— Что? Велька, я не шучу, посмотри внимательнее!

— Да нечего там смотреть, — разозлился мой фамильяр. А потом ойкнул и поинтересовался: — А ты что видишь?

— Что меня насквозь прошили острые каменные шипы, пригвоздив к земле, как бабочку в гербарии булавкой.

— Что такое гербу… гербы…ну, куда там тебя прицепили? Я ничего такого не вижу. Разлеглась ты, Дашка, как королева, только пальчиком в мою сторону тычешь.

Теперь начала злиться я: как он может шутить и издеваться надо мной, когда мне так плохо? Глаза мои определённо приготовились метать молнии, коих внутри накопилось предостаточно: на три полноценных дождя с грозой и со шквалистым ветром. Кстати, я как раз давно песочком не швырялась да ветряные завихрения не устраивала.

— Веля, внимательно посмотри на правый бок в районе талии, что ты там видишь?

— Ничего.

— А на левый…

— Тоже ничего нет.

— Как нет? Не может быть! Там большой острый шип.

— Да нет там ничего! — возмущённо запыхтел Велька и даже заводил надо мной лапками. Лапки проходили сквозь шип, как будто там его никогда и не было. Но глаза-то мои его видели, а бок немилосердно горел от боли. Стоп! Даша, сконцентрируйся и хорошенько подумай. Вспомни, что Трей говорил про иллюзию. Ага, вот что: «Если вдруг оступишься и угодишь в одну из иллюзий, не поддавайся, что бы ты там ни увидела. Это всё ложь!».

Если я вижу, а Велик, на которого иллюзия не действует, не видит, значит этого нет! А почему же мне тогда так больно? Стоп! О чём я подумала, когда начала падать? Да о том, что разобьюсь, ещё и в красках эту картину мысленно представила. И она ничем не отличалась от того, что я сейчас вижу своими глазами. Так вот в чём дело: эта реальность очень сильно откликается на мысли, представления, страхи и прочие внутренние заморочки.

Поверил — получи! Теперь всё срастается: борьба с иллюзией — это борьба с собой, со своими страхами и негативными мыслями. Интересно, а на позитив она так же охотно реагирует?

Я напряглась и заставила себя представить, что все торчащие из моего тела шипы бледнеют, светлеют, истончаются и исчезают без следа. Кожа на месте разрывов срастается, рубцы рассасываются и пропадают. Вдруг вспомнились земные горе-целители, лечившие народ по телевизору. Я сейчас, прямо как они, силой мысли и убеждения сращивала ткани, заглаживала рубцы — в общем, творила чудеса.

От этого мне стало смешно, я фыркнула, улыбнулась и с удвоенным рвением продолжила исцелять себя. И реальность медленно, со скрипом, как бы нехотя, начала подчиняться. На позитив она реагировала медленнее и труднее, но всё же реагировала. Прямо как мы, люди: в плохое верим охотнее и быстрее, чем в хорошее.

Велька ошарашенно смотрел со стороны на мои подёргивания, кривляния и шевеления губами и руками. Хорошо хоть пальчиком у виска не крутил. И за то спасибо! Один раз попытался вклиниться в лечебный процесс, озабоченно поинтересовавшись:

— Дашка, с тобой всё в порядке? Ты чего тут червяком вертишься?

Я шикнула на него и метнула в его сторону суровый взгляд, призывающий замереть и не вмешиваться. Кажется, Велька понял и проникся серьёзностью момента. И хоть методы мои не вызвали в нём горячего отклика, мешать мне выделывать на земле фортеля он не стал. И правильно: раз я сама должна победить иллюзию, разойдитесь в стороны — иду побеждать!