Книга Мара, страница 13 – Виктория Рогозина

— Это родственница? — не выдержал Артем и спросил у старухи. Та задумчиво улыбнулась и ответила, будто проскрипела:

— Родство — штука относительная. Эта… — она указала на изображение Мары. — Надежда и опора. Желания исполняла. Правда не всем это нравилось, — старуха глухо засмеялась, словно пыталась одновременно с этим откашляться. Она суетилась около печки, что-то вечно переворачивая. Но вскоре она достала откуда-то самый настоящий самовар и поставила на стол.

— Выпей чаю, может откачают, — приговаривала старуха, разливая какую-то бурду из самовара, лишь отдаленно напоминающий чай.

— А это что? Травяной? — с опаской спросила Злата, чувствуя жажду, но брезгливость пока перебарывала.

— Травушки-муравушки, с поля собирала, злобу отдавала, — проскрипела старуха.

— У нас тут проблема небольшая. Машина не заводится. Не подскажите, в каком доме живет Степан? — откашлявшись, спросил Артем. «Совсем бабка двинулась умом!» — подумал он, но в слух не сказал.

— Степа? Степа-клепа, — захохотала старая. — Так помер он. Должок свой отдавал.

— Кармический? — робко спросила Злата. Теперь изба Мары казалась ей тихой гаванью, как говорится, все познается в сравнении.

— Культ «Черной Луны», — вдруг серьезно произнесла хозяйка дома. — Жертву не принес. Вот и забрала его костлявая, — и рассмеялась, будто каркала.

Злата вздрогнула, ощущая звенящую тревогу.

— Сынок мой скоро приедет, починит вашу автоклаву, — уже зло сказала старуха. — Вечера дождаться надо. Городской, скотина! Будь он проклят Черной луной, — и уже с щербатой улыбкой добавила. — Да вы пейте-пейте чай. Чай не отрава, чай силы будут. Дождитесь сыночку моего, дак уедете восвояси.

Артем кивнул. Вариантов было немного и проще уже дождаться эту «скотину городскую». Про культ «Черной Луны» спрашивать блогер уже не рискнул, желая свести беседу со старухой к минимуму. Не нравилась она. И не потому, что старая, а потому что вела себя как ополоумевшая.

Суетливый день в деревне тихо сходил на нет, куры стихли, а редкие жители разбрелись по домам, когда вдруг резонансно раздался громкий возглас.

— Больно! Мне так больно! — прокричала старуха, замерев на месте. В глазах ее появились трепетные лучики ужаса, и женщина начала биться в сильных конвульсиях, словно утопающий человек, пытающийся всплыть на поверхность. Злата и Артем, встревоженно обменялись взглядами, не понимая, что происходит с этой «доброй» женщиной. В горле резко пересохло от страшного предчувствия, а тело покрылось липким потом.

— Марушка, пощади! Культом клянусь… А-А-А! — орала старая.

Секунды тянулись медленно, как вязаный платок на повязку. Старуха продолжала биться в страшных конвульсия, будто ее ломало изнутри, истерично, непроизвольно произнося непонятные слова, которые лишь подпитывали огонь страха в сердцах Златы и Артема. Они бессильно бродили вокруг старухи, мечась от одного объяснения к другому, в надежде понять, что нашло нее и не зная, как помочь.

Вдруг, среди порывов страшного раскатистого смеха, старуха произнесла несколько странных фраз.

— Ты думал, что сможешь меня победить? Веда, знай, что я знаю твои намерения! Я не сдамся перед твоими темными интригами! — прокричала она и, громко захихикав, сверкнула глазами, как затаившая злодейка. — На все воля Мары!