Книга Ковен возрожденных, страница 2 – Айви Эшер

– Еще один?

– Да. И сколько всего в итоге? – спрашиваю я, борясь с дрожью, которая охватывает меня, когда Торрез слегка прикусывает мочку моего уха.

– Пятьдесят три. Что не так плохо, учитывая, как долго Адриэль охотился на Стражей и промывал мозги своему гнезду.

Я соглашаюсь с ним, но потом включаю голову. Пятьдесят три ламии, которые были готовы продолжить начатое Адриэлем дело… Это пятая часть гнезда, но, похоже, многие из них стали ламиями буквально в последние пару дней.

– А сколько осталось? – безучастно спрашиваю я.

Руки Торреза сползают с моих бедер, чтобы обхватить мою задницу. Паршивец намеренно мешает мне сосредоточиться на словах Бастьена, но я пока что держусь.

– Это был последний. На сегодня оставалось двадцать ламий, и вы уже всех допросили. У тебя получается все лучше и лучше, – делает мне комплимент Бастьен, постукивая себя по носу.

Улыбаюсь в ответ и с напряжением выдыхаю. Я рада, что покончила с выяснением, кто в этом гнезде все еще представляет угрозу.

– Сестры ждут тебя, – добавляет Бастьен и прислоняется к дверному косяку, убирая с лица свои длинные темно-каштановые локоны.

Пробегаю голодным взглядом по его точеному телу.

– Сначала мне нужно принять душ, а потом мы сможем все уладить.

– Я первый! – вскрикивает Бастьен, и в карих глазах появляются искорки веселья.

Торрез вскидывает голову и свирепо смотрит на ухмыляющегося парня.

– Кто не успел, тот опоздал, Волк, – подшучивает над ним Бастьен, и Торрез, запрокинув голову, раздраженно рычит.

Я хихикаю, а Бастьен дерзко подмигивает мне, отчего мой клитор ощущает прилив вожделения.

– Не начинай, Ведьма, – усмехается Торрез, и я поднимаю руки ладонями вверх в невинном жесте.

– Но это лучше, чем камень-ножницы-бумага, – заявляю я.

– Мне больше нравился такой подход. Все время забываю, что мы поменяли правила, – стонет Торрез, и я смеюсь еще сильнее.

– Тебе камень-ножницы нравились больше, потому что ты чаще выигрывал, – шутливо поясняет Бастьен. – И меня не волнует, что ты там говоришь про правила. Уверен, что ты каким-то образом чуял, что мы выбросим.

Торрез усмехается и качает головой.

– П-ф-ф, я просто хорош в этой игре, – самодовольно возражает он, а затем, убрав руку с моей задницы, изображает знак, обозначающий ножницы, потом дует на пальцы.

Я хлопаю его по груди и отодвигаюсь. Перешагиваю через кучку пепла и тянусь к протянутой Бастьеном руке.

– Ты поступил некрасиво, брат, – смеется Торрез.

– Перестань смотреть на меня щенячьими глазами, – ругается Бастьен, а затем начинает хохотать, когда Торрез по-детски выпячивает нижнюю губу. – Все честно.

– Бессердечный, – выдает Торрез и драматично хватается за грудь. – Позволь хотя бы наблюдать, если не даешь поиграть.

Я удивленно смотрю на Торреза. Его улыбка становится еще шире.

– Я знаю, что тебе понравится это, – дразнит он меня и приподнимает бровь.

Я пожимаю плечами, потому что не могу отрицать этого.

Моя ЖВ – Жадная Вагина – снова в игре.

Парни смеются, словно услышали мои мысли. Или, может, их позабавило отсутствие попыток отрицать слова Торреза. Бастьен выводит меня из покрытой пеплом комнаты, а Торрез следует прямо за нами, как довольный щенок.

Проходим мимо группы ламий, которые стараются держать максимально возможную дистанцию. Они ведут себя так, словно мы угроза и нас нужно бояться. Думаю, пепел, покрывающий мою одежду, не самое приятное зрелище для них, но мы убиваем ламий не просто так. Со дня на день мы уедем, и до этого нам нужно убедиться, что это гнездо больше не представляет угрозы ни для нас, ни для тех, кто здесь останется. Не все ламии враги нам.