Книга Три комнаты под березой, страница 108 – Ирина Седова

Не надо думать, будто Болгарин случайно или по ошибке заботу об поиске заказчика сбросил на полицию — он боялся услышать, что этим заказчиком был кто-то из криминальных боссов в N, война с которым была бы ему вовсе ни к чему. Имя услышал бы не он один, но и Бугай, и остальные члены его бригады из команды экзекуторов, и тогда вся местная шушера начала бы ожидать от своего босса решительных действий, чтобы наказать оскорбителя.

Ситуация моментом стала бы для него патовой: и прощать оскорбление было бы нельзя, и открывать военные действия заранее обозначало проигрыш. Тем более что он и сам бывал в том борделе не раз, потому что на всех девиц мира ему было жестко наплевать, кроме родной дочери. Отказываться от поисков виновного он, естественно, не собирался, но делать это необходимо было тихо и негласно. Желательно, чужими руками.

* * *

Опознав труп и сделав обыск на даче Югенса и в его доме, капитан Фатьянов доложил обо всем начальству, а покончив с оформлением бумаг, вскоре готов был тупо напиться вдрызг — ни единой зацепки для продолжения дела не оставалось. Непосредственный исполнитель похищений был убит, и на кого он работал — подсказать не способно было ничто.

Даже хуже — организовав рейд на бордель и заполучив всех находившихся там в тот момент «работниц сферы удовольствий», следствию не удалось обнаружить среди них ни одной из трех девушек, заявления о пропаже которых недавно поступили в полицию их городка. Кроме Беллы, конечно, но та была новенькой, «поработать» еще не успела, и в счет не шла.

Печаль ситуации дополнялась невозможностью опознать двоих из шести попавших под облаву «красоток», потому что пребывали они там отчего-то под фальшивыми документами. В самом факте наличия в борделе «липы» ничего особо удивительного не было, как не способно было потрясти основы законности то, что подлинники этих документов были некогда выданы на обладательниц несколько других внешних данных, и зарегистрированы в тех местностях РФ, откуда до N было не достать.

Настораживало то, что заявлений о потере таких паспортов не было, и дубликаты были точными во всем кроме фото — качество подделок было потрясающим. Причем обе обнаруженные в борделе неизвестные девушки с такой подкупающей искренностью уверяли, будто документы у них настоящие, рассказывали свои печальные биографии столь убедительно, что им хотелось верить.

Если бы не одно «но» — рассказы обоих об их жизни до поступления в бордель не совпадали с биографиями обладательниц настоящих документов, и никого из жителей своих деревень они назвать по именам не смогли. В их памяти словно был провал, и какая-то дополнительная настораживающая ненормальность. Удивляться этому не стоило — их явно все это время держали на каких-то препаратах, и медицинское обследование показало, что здоровье обоих было подорвано.

Будь у Никиты Марковича развязаны руки, он бы повторно допросил Беллу, но и Болгарин, и мать Беллы категорически отказались подвергать девочку повторному стрессу.

Допрос остальных четырех «работниц интима» (они все были из местных студенток) как и других служащих борделя в этом плане ничего не дал. Никого из «потеряшек» они по фотографиям не опознали, и о странных девушках не знали ничего. Единственное, что удалось выяснить — это то, что обе они «трудились» там относительно недавно — одна два, а другая четыре месяца, и что пользовались большим спросом, так как были безотказны.