Онлайн книга «ДРАКОНиЯ тайна»
|
Автор монографии, изданной, кстати, смешным тиражом почти двести лет назад, относился к незнакомому мне роду, возможно, ныне уже угасшему. Учёный рассказывал о письменных источниках человеческой культуры домагического периода. Честно говоря, даже не подозревал, что таковые существуют. Мне казалось, что у людей и письменность-то появилась уже после контакта с драконами. А поди ж ты, у них даже культура к тому времени имелась! Какая-никакая. Я заперся в комнате и стал читать. Сперва глаз цеплялся за непривычные символы, но вскоре я втянулся и уже практически не обращал на них внимания. Если коротко, то люди домагического периода завидовали крыльям, магии и силе драконов страшной завистью. В смысле, завидовали и боялись. Потому записывали всякие небылицы про нас, чтобы опорочить в глазах потомков. Например, что драконы сжигали целые поселения, если не получали дани: «Тъкмо выйдеша з гради дюжiна челъвекiв и огън за ныме полыхне». Нет, мы можем. Спалить поселение — это на раз-два зрелому дракону. Только зачем? Ради чего? В чём смысл? «Зъл, алчен, безмилъстiвен i сърдит», — так описывали драконов древние люди, не познавшие радости магии, оттого и видящие лишь тёмное и злое вокруг. Собирались они целыми войсками, чтобы уничтожить кого-нибудь из наших родичей. В книге можно было познакомиться с изображениями метательных орудий, которыми древние люди швыряли в Крылатых каменные снаряды, и фрагментом фрески, где они радостно лишали крыльев поверженного дракона. Я внутренне содрогнулся. Вандалы! Дикари! Крылатый завертелся внутри, разделяя возмущение. Предание о Тени у древних людей было также по-варварски отсталым. Они примитивно уравнивали между собой Благую Тень и тень, отброшенную на землю любым летящим драконом. Отсюда, по версии автора, пошла неоднозначность понятия «Падшая Тень»: с одной стороны, удача, что мимо пролетел, с другой — раз прилетел, жди беды. В качестве типичного древнечеловеческого мифотворчества автор приводил легенду о Деве и драконе. Прекрасная Дева ходила купаться на озеро. По приведённому в книге изображению сложно было сказать, что она была прекрасна, но это точно была женщина, обнажённая и в короне. Наверное, у древних людей наличие венца означало привлекательность. Для драконов, во всяком случае. И повадился к тому озеру летать дракон. Дракон у древнего художника получился каким-то дегенератом: с выпученными глазами и вывалившимся языком. Возможно, художник видел только очень нездоровых драконов. Так вот, повадился летать туда дракон и подглядывать за девицей. И в одно прекрасное утро увидела дева у озера прекрасного юношу (тоже страшного, обнажённого и в короне). И полюбила его (видимо, прямо там же, на берегу). Другой раз, третий полюбила, а потом решила за ним проследить и выяснила, что на самом деле он — дракон. Дальше версии сказания расходились. По одной Дева, узрев правду, утопилась, и дракон тоже утоп следом от горя. А по другой дева коварно заколола врага человеков, и лишь потом утопилась. Но в любом случае все умерли. Дальше автор ударился в расшифровку аллегорий, заложенных в эту историю коллективным древнечеловеческим подсознательным. Но мне на аллегории было плевать. Меня зацепил вывод: «Бездумныя следъвания низмiнным, жiвотным страсьтям — вотъ что объядiняет образi драконов, сътворенные древнима людьмi домагiческой эпохи. В нихъ мы видiм гиперъболизированныя сущности Дракона, помнъженныя на жажду нiзвергнуть Крылатiх до свъего примитiвнаго уровня. „Без страсьтi нетъ Крылатаго, но безъ сердца нетъ Дракона“, гъворится в „Книге Преданиi“.» |