Онлайн книга «Семь снежинок на ладони»
|
– …а потом думают, что умереть в знак протеста – это очень красиво! – Ещё сложнее запретить идиотам интерпретировать прочитанное. – И что самое обидное, пьеса вообще не об этом! – вспыхнула Эмили. – А о чём? – стало любопытно мне. – О том, что какой-то фьорд не должен стоить жизни людей! – Какая свежая интерпретация! – А о чём ещё? Они, эти две семьи, двести лет спорили из-за какого-то клочка земли, убивали друг друга и никак не могли достичь мира. – …А надо было всего лишь убить себя. Выпить яду. Желательно всем. И всё! Полный мир! Мой дурной характер – это моя ноша. И я её несу. И она. Меня несёт. – Вы надо мной издеваетесь, – констатировала Эмилия, но, что удивительно, без обиды в голосе. – Я хотела сказать, что только смерть детей заставила их задуматься о том, что семьи можно было просто объединить и владеть фьордом вместе. И никому не пришлось бы поступаться своей гордостью. Все были бы живы и счастливы. – Эмили, дорогая, вы так юны и простодушны! Это пользоваться чем-то можно вместе, по договорённости. А владеть может только один. Такова природа власти. – Мне, например, совершенно неинтересно чем-то владеть! – возразила моя горячая невестушка. – Всё верно! Именно так это и работает. Владеет, в конце концов, тот, кто боролся за свою кость упорнее других. Когда все другие уже сказали, что им она совершенно неинтересна. – Вам, конечно, виднее, – фыркнула нойлен, как северный олень на несолёный хлебушек. – Вы же её получили! – Кость? – Я изобразил живейшее удивление. – Власть! – Дорогая моя, – это «моя» наполнило рот сладостью и терпкостью дикого мёда, – Эмилия. Должен вас огорчить. Я не обладаю властью. Я, выражаясь вашими словами, Левый Ботинок власти. Конечно, я слегка утрировал. Властью я обладал. Но вряд ли в том смысле, в каком она представлялась юной нойлен. Или ноффу Броквисту, если он всё же стоит за моей милейшей невестой. Хотелось бы, чтобы нет. Но мир несправедлив, и ему нет никакого дела до наших желаний. Если ты чего-то хочешь, не жди, что кто-то тебе это подарит. Возьми сам. Эмилия задумалась, глядя в окно. Жаль. Я надеялся, что вопросы власти и моего места в ней её волнуют меньше. – То есть в этой истории не могло быть хорошего конца? – неожиданно прервала она молчание. …Что, правда не волнует?! – Хорошего конца для кого? – уточнил я. – У каждого своё представление о его хорошести. – Для Кая и Герды? – Для Кая или для Герды? Вы уверены, что они хотели одного и того же? – Но ведь автор хотел же что-то сказать этой трагедией! – в очередной раз вспыхнула Эмилия. – Автор этой трагедией хотел рассказать трагедию. – Я развёл руками. – В вас нет романтики! – обвинила меня нойлен Берген, и я всё же рассмеялся. Отерев глаза от выступивших слёз, я продолжил: – Ну да. Я бы не стал хранить в память о бывшей бутылочку с ядом, – и вновь чуть не рассмеялся. – Я и не собиралась хранить! Вот теперь я её всё же задел, судя по оскорблённым ноткам в голосе. – А зачем же вы забрали яд с собой? – А что мне с ним нужно было делать? – вскинулась недовольная девушка. – Выбросить. – Чтобы кто-то подобрал? – Отказаться. – Чтобы он выпил его, как и грозился, в одиночестве? – Оставить дома? – Нэрр Эльдберг, вы что! Это ещё хуже, чем выбросить! И вообще, как вы себе представляете? Я подхожу к нэйре Оде, отдаю пузырёк и проникновенно шепчу: «Храните это для меня!» – На этом месте монолога я неприлично хрюкнул. – Да даже просто «Храните это!» Это же было бы всё! Высший свет содрогнулся бы от скандала! |