Онлайн книга «Око дракона»
|
Зеркала… Что, если отделать зеркальным полотном портальную комнату? Да! Это самый подходящий вариант! И надо сделать для этого отдельную портальную. И настроить на определенных эльфов. Кого можно послать за фениксом? Конечно, только Габриэля с Гербертом. Длинные пальцы короля барабанили по полированной столешнице из розового мрамора. Кулон. Кулон нужно отдать Габриэлю. Он сам определит момент, когда артефакт можно будет одеть на феникса. И все же удивительно – двуликий феникс! И ещё удивительнее, что вторая ипостась – девушка. Но это даже и к лучшему. Сын всегда ладил с женщинами, они как пчелы вокруг него вились. И эта не будет исключением. Анадриэль довольно ухмыльнулся. Пока все идет по плану… *** Домодухи доставили меня в мои покои, аккуратно выгрузили в кресло и исчезли. Слабость была сильная, в голове червячком крутилась мысль «а не поесть ли мне хорошенько?». Хлопнула в ладоши и ожидаемо увидела Мефодия. Он с первого взгляда понял все. – Мяска с картошечкой? – Угу. – И пироженкой с кофейком заколеровать? – Я тебя люблю! – Я знаю,– хитро улыбнулся мохнатик и исчез. Появился через несколько минут с подносом, поставил на стол и занялся камином. За окном уютно падал снег. Снежинки мягко кружились, ластились к оконному стеклу и в танце опускались на землю. Луна была яркая, своим призрачным голубоватым светом озаряла все вокруг, создавая во дворе иллюзию бального зала. Завороженно глядя на снежные танцы и слушая потрескивание поленьев, я задремала. – Ты ужинать будешь, хозяйка? – вывел меня из полусна Мефодий. – Я твою еду чуть ли не с боем у смотрителя отвоевывал, тот все канючил об этикете, ужин-то уже прошел в замке. Все поели. А тебе, как болящей, супчик куриный приготовили. Даже не супчик, а разбавленный бульон. – Узнаю Брыля – заботиться о моей фигуре, – проворчала я, пристраиваясь к подносу с едой. – Что в замке нового произошло, пока нас не было? – О! Много чего. – Мефодий устроился на ковре около камина и приготовился рассказывать. *** Я узнала, что драконья семья произвела настоящий фурор на празднике у эльфов, что наследник был очарован нашей Йоко, и, по наблюдениям, эльфийский король совсем не возражал по этому поводу. Что герцогиня все эти дни была на изнанке и вернулась только недавно, объявив Юстасу о необходимости приготовления к ритуалу инициализации. Здесь у меня вяло шевельнулся интерес: что за ритуал. Только навалившаяся сонливость не дала даже пошевелить языком. Сытый желудок удовлетворенно побулькивал, перебирая поздний ужин с благодарностью за то, что Мефодий смог отвоевать вместо бульона нормальную еду. Снег в окне кружился только в ему понятном вальсе, огонь в камине ярко вспыхивал красными лепестками и сквозь прикрытые веки я видела, как от него тянутся ко мне прозрачные золотистые нити, свиваясь в жгуты. В какое-то мгновение эти жгуты ловко обмотались вокруг моих ног и рук и сдернули с кресла. Я повисла под потолком как люстра. Накатило совершенное безразличие ко всему происходящему. И даже жар, который обволакивал мое тело не вызывал никаких эмоций. Постепенно изнутри стало подниматься раздражение: мне жарко! Попробовала пошевелиться – никакого результата, огненные жгуты крепко впились в тело и блокировали любые движения. И вот тут меня понесло. Я, которая и одежду носила на размер больше, и белье утягивающее ни разу не одела, и не могу сейчас пошевелиться? Трудно сказать, что преобладало более – ярость от обездвиживания или страх. Мои глаза оказались напротив окна и я всеми фибрами потянулась к снежной свободе, я чувствовала необходимость своего присутствия на празднике холода. Оконное стекло взорвалось тысячи осколков, хрустальной россыпью покрыв ковер. Кто-то закричал, а я рванула наружу, к спасительной прохладе. Но и там мне оказались не рады – мягкие пушистые снежинки превратились в озлобленных ледяных пчел. Они вились роем вокруг и жалили, впиваясь в кожу. Тело было сплошным куском боли. Я выпустила крылья и металась в поисках убежища, но не находила. Ветер завывал бешеной собакой, разорвав всю одежду. С удивлением обнаружила, что вся покрыта белыми перьями с золотистыми капельками по краям. Пришло осознание, что весь мир против меня и я совсем одна. Но русские не сдаются. Разозлившись, я развернулась навстречу ветру и интуитивно закрылась в энергетическом коконе. Теперь меня разрывали две стихии. С одной стороны огненные жгуты тянули назад, с другой стороны снежные вихри нападали на огонь и, шипя, пытались отсечь меня, одновременно леденя душу. Мой кокон становился все толще и плотнее, а огонь с метелью все тише и тише. К моменту второго восхода луны к моим ногам ластились два существа: маленький пушистый белый песец и рыжий лохматый кот. Я присела на корточки и погладила их обоих. Песец миролюбиво тявкнул, а кот царственно облокотился о колени. Сил не осталось опять. В опустошении я прислонилась к стене. И тут появилось ОНА. Огромная темная фигура, объятая клубами черного тумана, возникла в серебристом лунном свете. Она тянула ко мне свои руки-щупальца и одновременно с ними в душу змеился ледяной панический страх. Черный туман навис над нами, заползая в нос и легкие. В какой-то момент стало убийственно нечем дышать, я отбивалась и отчаянно мотала головой, пытаясь сделать хоть маленький, но вдох. Совсем рядом заскулил песец и грозно воинственно зашипел кот. Это стало последней каплей. Я буду защищать своих! И откуда силы взялись? Рванулась вперед и схватила за горло темное нечто. Успела заглянуть в безжизненные черные глаза, перед тем как мы вдвоем понеслись вверх. И уже на приличной высоте, отчаянно махая крыльями, я вонзила свои перламутровые коготки в туманную плоть. Капли обжигающей черной крови выступили под моими когтями и поползли по коже, оставляя рваные дымящиеся ожоги. От боли зашлось сердце. Но это придало ещё больше сил. Я вцепилась зубами в горло и принялась рвать черное тело. Ярость и боль… И всё… Туманный монстр с визгом пропал. А я… Я стала падать вниз. Я падала и падала, ветер свистел в ушах и не было конца этому полету в пустоту. Вдруг я ясно увидела земную твердь, замахала уставшими крыльями, пытаясь замедлить падение, но земля приближалась все стремительнее. Я не хочу опять умирать! Не-е-ет! |