Онлайн книга «Дракон и сосиски или Путь к сердцу тёщи»
|
Глава 14. А потом я сидела и ревела. Это ж что ж я за чудовище такое? Слёзы лились градом. И почему мне так не везёт по жизни? Какому божеству я не приглянулась так? – Саш, – деть ласково погладил меня по голове, даже не обратил внимания, как его обшипела змейка. Хоть не укусила, зараза. – Ты не расстраивайся. Всё равно, ты самая красивая. – Да, Саш, – вторила ему с другой стороны моего тела Анька, – ты хоть и бестолковая, но хорошая. И змейка у тебя красивая. Не переживай! Мы её научим короной обвиваться, все будут думать, что это украшение! Но поток слёз не иссякал. Украшение, бли-и-и-ин … – Да-а-а, – озадаченно протянул Тимка. – Дела-а-а. Санёк, заканчивай сырость разводить. Давай, я её выдеру! – Я тебе выдеру! – взвилась гринписом Анька. – Она же живая! А вдруг умрёт? – И что? А как Сашка дома будет со змеёй на голове ходить, ты не подумала? – Сестра пристыженно притихла. – То-то же, – буркнул сердобольный брат. – Только надо её треснуть чем-то, чтобы оглушить. Он кровожадно стал оглядываться в поисках этого «чего-нибудь». И тут в дверь постучали. Оказалось, это Антошкин гувернёр пришёл за детьми: пора на занятия. – Саш, – зашептала Анька мне в ухо, прежде, чем уйти, – у нас сейчас история, мы обязательно узнаем про таких вот змеек! Ты только не давай Тимке её убивать! Золотистая зараза ласково заурчала и потёрлась об Анькину щёку. Думаете, она испугалась? Ха! Это же моя сестрица! Она всю живность в руки тянет, и никто её ещё ни разу не покусал, за исключением бабулиного петуха. Ну, там у них взаимная нелюбовь. Что-то связано с перьями из петушиного хвоста, когда мелкая хотела поиграть в индейцев. – Так, вьюноша, – принялась распоряжаться Лушка сразу после того, как дети ушли. – Иди-ка и ты тоже куда-нибудь, делом займись. – Каким? У меня тут вообще никаких дел нет, – хмыкнул Тимка, развалившись во втором кресле. – До бала я полностью свободен! – Как это нет? А сходить на кухню? – Зачем? – не понял брат, но при слове «кухня» в глазах блеснула заинтересованность. – Как это? А обеспечить тётю Лушу вкусной и полезной пищей? Я не ела не помню сколько! Давай, живо! Одна нога там и другая тоже. Без еды не возвращайся! – такса шлёпнула хвостом по бархатной обивке и скорчила страшную морду. Тимка впечатлился, хотя, может быть, на него повлиял сам предлог сходить на кухню. Обжора. – Ну, ладно. Пойду. – А теперь ты, риба моя, – перевела псина на меня взгляд хитрющих рыжих глаз, – поясни мине, шо за водопад я тут наблюдаю? Так ты всеми жидкостями изойдёшь, и плюнуть не сможешь. И украшение на голове у тебя совсем в тон волос, чего так убиваться? На последнем изречении у меня снова открылся краник и я зарыдала в голос. – А шо такое? – удивилась Лушка. – Не нравится «риба»? Ну, тода будешь «голУбой», хотя нет, – она спрыгнула с кресла, подбежала и придирчиво осмотрела мои волосы, – какая тут голУба, та в перьях, а эта в чешуе. Ну таки шо? Риба с чешуёй, и змея, прости господи, не голая, у кожи (в коже)! Да это и не змея вовсе! Так, ужик жёлтенький, это она под тебя подстраивается, видишь? Шоб, значится, не особливо выделяться. Всё. Аут. – Как я домой вернусь? – взбеленилась я. – О! Вот и слёзки высохли! – удовлетворённо тявкнула паршивка. – Я таки всегда говорила: кол вышибается дрыном! |