Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 200 – Мосян Тунсю

[7] Поневоле возмутился黑线 (mǎnliǎn hēixiàn), в пер. с кит. «лицо покрылось черными линиями».

[8] Клин клином вышибают – в оригинале испо的道理 负负得正 (fùfù dézhèng) – в пер. с кит. «минус на минус дает плюс».

Глава 40. Бегство от смерти в Хуаюэ. Часть 1

Разумеется, Гунъи Сяо тоже подумал о том, чтобы использовать какого-нибудь случайного адепта в качестве противовеса. Когда Шэнь Цинцю проделал это сам, молодой человек вздохнул с облегчением, что ему не пришлось нападать на товарища по школе. После этого они наконец покинули платформу. Глядя на то, как Шэнь Цинцю бессознательно запахивает потуже полы чёрного одеяния, Гунъи Сяо ощутил ком в горле.

У него болело сердце за Шэнь Цинцю, которого положение горного лорда не спасло от заточения и унижений, венцом которых стало то, что ему даже нечем было прикрыть тело, кроме одежды своего же мучителя. Воистину, это зрелище переполнило бы состраданием любое сердце!

При виде того, как глаза Гунъи Сяо блестят от сочувствия и праведного гнева, Шэнь Цинцю оставалось лишь сохранять безучастное выражение лица.

— Старейшина, прошу, снимите это! — наконец не выдержал Гунъи Сяо.

Шэнь Цинцю воззрился на него в немом изумлении: “Что?”

Не дожидаясь его реакции, Гунъи Сяо принялся стягивать собственное верхнее платье. Прежде чем Шэнь Цинцю успел решить, не стоит ли осадить этого чересчур сердобольного юнца, Гунъи Сяо уже протянул ему свое одеяние обеими руками.

— Прошу, наденьте это!

В мозгу Шэнь Цинцю наконец-то забрезжила догадка.

Так вот что он имел в виду! Одежды Ло Бинхэ были черны, словно его душа — ученик Шэнь Цинцю не устоял перед столь эффектным способом подчеркнуть свою мнимую невиновность, вырядившись столь отличным от прочих обитателей дворца образом. Эти одежды неминуемо притягивали взгляд, так что Шэнь Цинцю и впрямь лучше было переодеться в гораздо менее заметный здесь белый — как выяснилось, Гунъи Сяо на поверку был весьма предусмотрительным юношей.

Мужчина решительно скинул чёрное одеяние, переодевшись в белое с плеча Гунъи Сяо. Прежде чем уйти, он потратил пару мгновений на то, чтобы аккуратно сложить верхнее платье Ло Бинхэ, и только после этого положил его на пол.

Стоило Шэнь Цинцю покинуть Водную тюрьму, как ноги сами понесли его вперед, и всё же он воочию убедился в том, что лабиринт дворца Хуаньхуа — поистине ужасающее место. Пещеры и переходы соединялись друг с другом так, что на каждые три шага приходилось по девять поворотов, отчего у мужчины вскоре немилосердно закружилась голова. Он шёл, чуть не наступая на пятки своего провожатого, но при этом несколько раз умудрился почти потерять его. Если бы Гунъи Сяо не знал этих подземелий как свои пять пальцев, то неизвестно, на сколько патрульных команд они бы уже наткнулись.

Полчаса спустя они наконец выбрались на свет божий и, прошагав с десяток ли [1], вышли к лесу Байлу. Поскольку по пути они так и не услышали сигнала тревоги, пропажу пленника, по-видимому, ещё не обнаружили. Положа руку на сердце, Шэнь Цинцю не мог не признать, что отчасти успеху побега способствовал сам Ло Бинхэ, запретив остальным посещать Водную тюрьму.

— Молодой господин [2] Гунъи, дальше я управлюсь сам, — немного передохнув, заявил Шэнь Цинцю. — Вам следует вернуться, пока никто не заметил вашего отсутствия. — Помедлив, он добавил: — Если в течение этих семи дней вам случится проезжать через город Хуаюэ [3], то вы непременно найдёте меня там.