Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 299 – Мосян Тунсю

При виде подобного бесстыдства Шэнь Цинцю буквально утратил дар речи. Воспользовавшись этим, Шан Цинхуа проскользнул внутрь и расположился за столом. Шмякнув на стол зачехленный меч, он отрубил:

– Так что давай не будем больше об этом. Мне было велено доставить это тебе.

Присмотревшись к мечу, Шэнь Цинцю машинально протянул руку, чтобы погладить ножны. Тот самый меч, что рассыпался на осколки вместе с его душой, злосчастный Сюя.

Шэнь Цинцю все еще испытывал сильную привязанность к своему мечу, так что, заполучив его, он и думать забыл о том, как сильно хотел вздуть Шан Цинхуа всего мгновение назад. Вытянув меч из ножен, он принялся любоваться снежным блеском тонкого изящного лезвия. Осколки были соединены столь искусно, что швы были вовсе невидимы, как на одеяниях небожителей [8] – ни малейшей трещинки – благодаря чему воссозданное лезвие прямо-таки лучилось духовной силой.

Сидевший с другой стороны стола Шан Цинхуа нервно усмехнулся и, потирая руки, поцокал языком:

– Я и помыслить не мог, что история может столь далеко отклониться от оригинального сюжета. Невероятно, воистину невероятно…

– Тебе что, и дела нет до того, что чудесный герой твоего романа вместо того, чтобы обзавестись гаремом, заделался обрезанным рукавом? – от души удивился Шэнь Цинцю.

– Да мне-то какая разница, – как ни в чем не бывало отозвался Шан Цинхуа. – Главное – что он запал не на меня.

Показав ему средний палец, Шэнь Цинцю опустил голову, сосредоточившись на полировке меча. На это Шан Цинхуа воздел два больших пальца:

– Ладно тебе, все не так уж плохо. Перед тобой открываются весьма неплохие перспективы, весьма. Уж поверь мне, эти крепкие бедра способны ковать золото [9]!

– Иди ты в жопу со своими крепкими бедрами, – огрызнулся Шэнь Цинцю. – До чего они меня, по-твоему, доведут? До того, что между ними, ясен пень!

– Ну, так это даже лучше, – рассудил Шан Цинхуа. – Как-никак, там располагается все самое дорогое для мужчины…

Лишь нежелание использовать для столь грязных дел новообретенный Сюя удержало Шэнь Цинцю от того, чтобы отсечь им «самое дорогое» Шан Цинхуа. Будучи не в настроении для пустой бравады, он придал своему лицу невозмутимое выражение, бросив:

– Что ж, раз мы дошли до подобных откровений, будь добр, поведай мне, были ли у тебя когда-нибудь сюжетные планы, связанные с Тяньлан-цзюнем?

– А на кой тебе сдался папаша [10] Бин-гэ? – удивился Шан Цинхуа.

– Да не то чтобы сдался, – уклончиво отозвался Шэнь Цинцю. – Просто меня всегда удивляло, почему ему в твоей книге досталось так мало места. Для тебя не фигура накатать полмиллиона слов про какую-то очередную женушку, а для Тяньлан-цзюня и пары страничек жалко?

– А тебе не откажешь в проницательности, – признал Шан Цинхуа. – Настоящий преданный читатель. Ну что ж, раз так, ты имеешь полное право знать, что изначально я собирался посвятить отцу Бин-гэ целую сюжетную арку, сделав его настоящим БОССОМ, однако в процессе ее написания мой комп сдох, и весь этот эпизод вместе с ним. В то же время целевая аудитория требовала у меня развития совсем другой сюжетной линии – рейда Бин-гэ по захвату сотен дюймовочек, которых иные мужчины в глаза не видали, сам понимаешь. Знал бы ты, братец Огурец, как я настрадался с этой чертовой нефритовой клумбой – а тебе бы только меня шпынять…