Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 374 – Мосян Тунсю

Остановившись у подножия ступеней, восходящих к Залу великой силы [5], Лю Цингэ бросил Шэнь Цинцю:

— Следуй за мной к главе школы.

Шэнь Цинцю как раз собирался кивнуть, когда Ло Бинхэ подступил ближе, явно собираясь следовать за ними. Сознавая, что особый статус его ученика может породить вполне предсказуемые сложности, Шэнь Цинцю велел ему:

— А ты покамест укройся где-нибудь, а то как бы на тебя не набросились [6] главы всех школ.

— Хотят бросаться — пускай бросаются, — равнодушно заявил Ло Бинхэ. — Разумеется, я иду вместе с учителем.

Вот уж воистину как об стенку горох. Однако если его хоть кто-нибудь узнает, проблем потом не оберешься. Поразмыслив над этим, Шэнь Цинцю решил:

— Шиди Лю, ступай вперед, а я подойду позже.

Смерив спутников холодным взглядом, Лю Цингэ взлетел по ступеням на встречу с главой школы и остальными.

На самом деле, подавив демоническую энергию и придав лицу соответствующее выражение, Ло Бинхэ запросто мог сойти за безобидного статиста, в мгновение ока смешавшись с толпой. При этом кто угодно принял бы его за обычного адепта какой-нибудь известной школы — разве что чересчур миловидная внешность могла притянуть нежелательное внимание. Что же до Шэнь Цинцю, то после того не слишком блистательного выступления на площади Цзиньланя он, покоясь под землей, долгие годы никому не показывался на глаза, так что шанс, что его кто-либо узнает, был еще ниже.

Сбившиеся в группки наблюдатели плотным кольцом окружали Зал великой силы, запрудив площадь мощным людским потоком. В прошлом наиболее выдающимися в этой массе были бы адепты дворца Хуаньхуа, кичащиеся богатством и славой своей школы, однако нынче попавший под влияние демонов Дворец, само собой, был исключен из подобных сборищ — похоже, ни один из них так и не удостоился приглашения.

Посередине зала стояли несколько настоятелей храма Чжаохуа, играющие роль распорядителей этого собрания — среди них Шэнь Цинцю углядел даже великого мастера Учэня. Лишь приглядевшись, заклинатель понял, что обе ноги монаха заменяли деревянные протезы, благодаря которым он мог не только стоять, но и ходить не хуже любого другого.

Представители хребта Цанцюн под предводительством Юэ Цинъюаня сидели у стены, сохраняя одновременно торжественный и почтительный вид. Лю Цингэ только что подошел, склонившись к главе школы, чтобы сказать ему несколько слов. При этом Юэ Цинъюань, переменившись в лице, поднял голову и принялся осматривать зал.

Рядом с великим мастером Учэнем возвышался настоятель Уван [7]. Соединив ладони в молитвенном жесте, этот седобородый старик начал неожиданно сильным и гулким голосом, с легкостью разносящим его слова по всему залу:

— Позвольте этому монаху прямо спросить почтенных гостей: кто из присутствующих прошлой ночью видел тот же сон, что и я?

Сон?

Стоило ли уточнять, что это было очередным деянием Ло Бинхэ!

— Учитель, разве вы не тревожились из-за отсутствия «неоспоримых доказательств»? — шепнул тот на ухо Шэнь Цинцю. — А так вам не придется расточать слова понапрасну!

Ничего удивительного, что той ночью его ничто не потревожило. Шэнь Цинцю грешным делом подумал было, что у его ученика просто-напросто иссякли силы, однако, оказывается, тот в это время творил сон для несчетного множества людей.

В глазах Ло Бинхэ так и светилось самодовольное: «Похвалите меня, учитель! Погладьте меня по головке!», так что от одного взгляда на него у Шэнь Цинцю начала болеть голова. Что же за сон отгрохал для них Ло Бинхэ, после которого все сломя голову понеслись в храм Чжаохуа, чтобы поделиться впечатлениями?