Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 408 – Мосян Тунсю

На тыльной стороне державшей меч руки Шэнь Цзю выступили вены.

— Эта скотина мне не брат, — холодно бросил он. — И как, по-вашему, могу ли я свернуть с этого пути, зайдя так далеко? Разве вы оставили мне иной путь?

Но У Яньцзы уже отвернулся, удаляясь. Видя, что Шэнь Цзю неподвижно стоит в воротах поместья Цю, он бросил через плечо:

— Так ты идешь или нет? Кого ждешь?

Это риторическое «Кого ждешь?» было призвано поторопить Шэнь Цзю, в глазах которого плясало взметающееся к небесам пламя.

Из дома сломя голову вылетали слуги, которым посчастливилось выжить в этой резне. Среди этой беготни и криков ужаса лишь бледный силуэт в воротах оставался средоточием спокойствия; багровые и золотые отблески пламени дрожали на одежде, переплетаясь с юркими тенями в причудливом танце.

Огонь разгорался все сильнее. Вскоре балки не выдержали, и крыша рухнула. При виде этого бледная дорожка прочертила черную от копоти щёку Шэнь Цзю.

Зашвырнув меч в бушующий океан огня, он развернулся, чтобы последовать за наставником.

— Я больше не буду ждать.

Лишь Шэнь Цинцю знал, кого он имел в виду — юношу, который обещал вернуться, чтобы спасти его — и всё же не пришёл.

Но ведь иначе и не могло быть, верно? Это же клише из клише, навроде: «Вот вернусь домой и женюсь на тебе!» Всем известно, что, когда человек торжественно заверяет тебя: «Я непременно вернусь!» или «Я тотчас же вернусь, как только…» — то вы больше и тени его не увидите, проверено опытом миллионов читателей!

В особенности не следовало полагаться на столь чистые и невинные взаимные обещания двух детей — даже если поодиночке у них был шанс отыскать себе наставников, то кто же станет брать сразу двоих? Для Шэнь Цинцю стало изрядным сюрпризом, что даже столь циничный человек, как Шэнь Цзю, умудрился поддаться столь очевидной иллюзии.

Ведь даже если принять, что тот парень и впрямь умудрился достичь желаемого, поступив в заклинательскую школу, то стоило ли ожидать, что после того, как перед ним открылся новый мир, даровав множество новых радостей и забот, он хоть на единое мгновение вспомнит о своем товарище по детским играм, не говоря уже о том, чтобы вернуться за ним? К тому же, кому как не Шэнь Цинцю было знать, сколько опасностей и непредвиденных трудностей таит в себе мир заклинателей! В общем, резюмируя всё это, можно заключить, что вероятность того, что Ци-гэ и впрямь вернется за Шэнь Цзю, составляла не более пяти процентов.

Теперь-то, вдоволь насмотревшись на всё это раздолье жестокой драмы, Шэнь Цинцю начал понимать своего товарища-попаданца в его решении зарубить эту сюжетную линию на корню.

В самом деле, описание этой мрачной и весьма тягомотной истории стало бы весьма трудоёмким и при этом на редкость неблагодарным занятием. После этого всякий раз, встречаясь с очередным злодеянием оригинального Шэнь Цинцю, читатели поневоле задумывались бы: да, он злодей, но ведь таковым его сделали невзгоды, которым невозможно не посочувствовать; однако как, спрашивается, сочувствовать тому, кто сам не питает ни капли сострадания к своим жертвам? Подобный негодяй с несчастной судьбой неизбежно становился той самой первопричиной раздора [11], вокруг которой вспыхивают самые ярые интернетные холивары. Уж лучше превратить его в шаблонного злодея, которому суждено пасть под пятой главного героя, и всё тут — читатели довольны, да и автору в разы меньше головной боли.