Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 554 – Мосян Тунсю

[3] Гора Тайшань 泰山 (tàishān) — гора в провинции Шяньдун, одна из пяти священных гор даосизма, олицетворяет собой большой вес, авторитет, значение. Есть поговорка泰山石敢当 (tàishānshí gǎndāng) — «камень с горы Тайшань может противостоять [злым духам]», которую изображают на каменном столбе у ворот дома или на перекрёстке.

[4] Расположение ничуть не изменилось – в оригинале 仁至义尽 (rénzhìyìjìn) – в пер. с кит. «исполнить до конца долг человеколюбия (гуманности) и справедливости; быть до конца верным идеалам [конфуцианства], в высшей степени гуманно и справедливо; проявить великодушие, сделать все возможное».

[5] Мои обиды так просто не избыть – в оригинале 无药可救 (wú yào kě jiù) – в пер. с кит. «нет спасительного средства (лекарства)», в образном значении «неизлечимый; неисправимый».

[6] Слишком высокого мнения – в оригинале 脸上贴金 (liǎnshàngtiējīn) – в букв. пер. с кит. «позолотить лицо», в образном значении – «кичиться, хвалиться».

Следующая часть

Глава 91. Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю. Часть 7

Предыдущая часть

Шэнь Цинцю из последних сил уставил на вход в подземное узилище свой единственный глаз. Он не знал, сколько дней неотступно наблюдал за ним, прежде чем вновь явился Ло Бинхэ.

Даже в сырой мгле подземной тюрьмы Ло Бинхэ умудрялся сохранять вид утончённого изящества, который не пятнала ни единая пылинка. Осторожно ступая меж тёмных пятен на полу, он бросил чарующе чистым голосом:

— Как и предполагалось, глава школы Юэ откликнулся на наше приглашение — а всё благодаря столь горестному и прочувстованному письму, написанному кровью учителя. В противном случае этому ученику едва ли удалось бы добиться успеха. Изначально я собирался доставить тело главы школы сюда, чтобы учитель мог на него взглянуть, но яд, которым были пропитаны стрелы, оказался чересчур сильным. К тому моменту, как этот ученик приблизился, чтобы коснуться тела, глава школы Юэ… Увы, я смог принести лишь меч — я подумал, что учитель пожелает оставить его себе на память.

Ло Бинхэ лгал.

Он всегда был бесстыжим мелким лжецом. Количество чудовищной лжи, что он изрёк, не поддавалось счислению. Должно быть, это очередная его хитроумная ловушка, подстроенная, чтобы застать Шэнь Цинцю врасплох.

Усевшись на стоящий поблизости стул — почётное сидение, которое он занимал всякий раз, наслаждаясь зрелищем вопящего и рыдающего от боли Шэнь Цинцю. Сдув чайные листья с поверхности дымящегося чая, он изрёк:

— Лишь прославленный меч достоин героя — и воистину, Сюаньсу — превосходный клинок, подходящий столь великому человеку как глава школы Юэ. Но внутри этого меча содержится кое-что куда более интересное и загадочное. Можно сказать, он открыл мне глаза на способ, к которому прибег глава школы Юэ, чтобы достичь вершин самосовершенствования. Поскольку остаток жизни учителя пройдёт здесь, он может употребить это время на то, чтобы на досуге хорошенько изучить этот меч. Он воистину необычаен.

Шэнь Цинцю не понимал.

Во время их последней встречи с главой школы в Водной тюрьме дворца Хуаньхуа он потрудился выплеснуть как можно больше яда, чтобы заставить Юэ Цинъюаня скрыться с глаз и держаться от него подальше — и тот послушно скрылся, больше не показываясь. Шэнь Цинцю и не думал, что тот отзовётся на это написанное кровью письмо — да и какой здравомыслящий человек сунется в столь очевидную ловушку?