Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 576 – Мосян Тунсю

[11] Вечное пресмыкание — в оригинале 做小伏低 (zuò xiǎo fú dī) — в пер. с кит. «встречать грубость льстивой улыбкой», «гнуть спину ради общего блага», «терпеть обиду ради пользы дела».

[12] Дворовая девка — 丫鬟 (yāhuan) — в пер. с кит. «служанка; девочка-прислуга; дворовая девушка; рабыня».

Высший распорядитель — в оригинале 大内总管 (dànèi zǒngguǎn) — в пер. с кит. «управляющий в покоях императора», где 总管 (zǒngguǎn) назывался начальних дворцового охранного отряда при династии Цин.

[13] Тыквенные семечки лунгу — 龙骨 (Lónggŭ) — в букв. пер. с кит. «киль» или «кость дракона».

[14] Хунцзин — 红镜 (Hóngjìng) — в пер. с кит. «Красное зеркало», так также образно называют Солнце.

[15] Его старые проблемы — в оригинале 老毛病 (lǎomáobìng) — что в пер. с кит. может означать как «хроническая болезнь», так и «дурные привычки, слабости, старые беды».

[16] Прятал иглу в шёлке — в оригинале 绵里藏针 (miánlǐcángzhēn) — в пер. с кит. «игла, спрятанная в шелковых очёсках», образно в значении «держать камень за пазухой; мягко стелет, да жёстко спать; на устах мёд, а на сердце лёд», «с подвохом».

[17] Радостно порешили — в оригинале 喜大普奔 (xǐ dà pǔ bēn) — первые иероглифы фразы 喜闻乐见，大快人心，普天同庆，奔走相告 — в пер. с кит. «радостная новость, все празднуют и спешат её распространить».

Следующий фрагмент

Глава 93. Похождения Сян Тянь Да Фэйцзи. Часть 4. Фрагмент 2

Предыдущий фрагмент

После этого собрания Шан Цинхуа решил, что просто обязан самостоятельно разобраться в ситуации (тем паче, имелся благовидный предлог для разведки — он должен был доставить средства на расходы пика Цинцзин).

Но прежде он завернул на пик Байчжань.

Как известно, согласно незыблемой иерархии хребта Цанцюн пик Цинцзин занимал второе по старшинству место, в то время как пик Байчжань — лишь седьмое, так что, по идее, Шан Цинхуа следовало сперва доставить деньги на Цинцзин сразу после пика Цюндин. Однако, с одной стороны, Шэнь Цинцю было не так-то легко угодить: Шан Цинхуа всякий раз приходилось ломать голову над тем, как бы ненароком не оскорбить его больного самолюбия; с другой стороны, зная воинственный норов обитателей пика Байчжань, лучше не заставлять их ждать.

В каком смысле лучше? Да всё в том же, в каком владелец мелкой лавочки предпочитает приплачивать местному авторитету за «крышу»…

Навстречу ему вышел шиди Лю Цингэ, Цзи Цзюэ [1], как всегда, исполненный радушия. Обменявшись кратким приветствием, он сказал:

— Берегите себя [2], шисюн Шан. А я пойду обратно на тренировочное поле.

Вглядевшись в его лицо, Шан Цинхуа решил, что адепт не горит желанием туда возвращаться, и не удержался от вопроса:

— В последнее время шиди Лю не покидает Байчжань — позвольте поинтересоваться, у какого-то из шиди с вашего пика случился прорыв в самосовершенствовании?

Лю Цингэ славился тем, что неугомонно искал достойных соперников по всему белу свету. На его собственном пике никто не мог претендовать на это звание, а потому обычно он появлялся там не чаще раза в месяц — после чего его адепты стройными рядами направлялись на пик Цяньцао, дабы залечить полученные травмы — так все и узнавали о том, что Лю Цингэ пожаловал. В последнее же время господа с Байчжань денно и нощно осаждали ворота пика Цяньцао. Расходы на их починку изрядно истощали бюджет Му Цинфана, который, само собой, был вынужден то и дело обращаться к Шан Цинхуа за помощью — потому-то тот не мог не обратить внимание на странные перемены в распорядке, поневоле задумавшись, уж не объявился ли на пике Байчжань новый талант, способный соперничать с самим Лю Цингэ — отсюда и вопрос. Однако Цзи Цзюэ угрюмо ответил: