Книга Каструм Альбум, страница 32 – Анастасия Стрельцова

– Зачем тебе? Зачем тебе знать то, во что не стоит верить?

– Ну-у, знаешь ли, давай договоримся, что это мне решать, во что верить, а во что нет.

– Есть опасение, что, рассказав тебе, я запущу в сказку еще одну душу, – ответил Хаким честно.

– Сказка-то хоть добрая? – пошутила Кати́.

– Страшнее ты и не слышала, – темнея лицом, совершенно серьезно ответил Хаким.

Кати́ разбирало несвойственное ей любопытство. Жизненный опыт научил: чем меньше ты прочла чужих судеб и узнала чужих тайн, тем дольше проживешь.

Но словно бес вселился в нее сегодня. Включился какой-то охотничий азарт, доисторический хищник, желающий во что бы то ни стало получить то, что хочет.

Не так уж и важно, что именно заставило Хакима поддаться искушению, а Кати́ отбросить всякий стыд. Перегнувшись через стойку, он, обхватив ее правой рукой за шею, притянул к себе, пару долгих секунд смотрел в глаза и затем поцеловал. Поцеловал так, словно не пил несколько дней и теперь готов выпить эту женщину до дна. Кати́ опешила, конечно, что ее незамысловатые соблазнения сработали, но не особо сопротивлялась. Два взрослых человека могут позволить себе с грохотом, не расцепляя рук и губ, ввалиться в подсобку и, подогреваемые мыслью о том, что дверь в таверну не заперта, – да гори оно всё синим пламенем, пусть даже кто-то и войдет! – доставить друг другу удовольствие.

4

Потом они долго сидели на полу, попивая вино, и Хаким впервые за долгие две тысячи лет рассказывал свои сказки. Кати́, прикрыв глаза и поглаживая его кончиками пальцев, слушала.

– У тебя в голове столько историй, как они все там помещаются?

– Когда каждая из них – часть тебя, ты легко можешь вспомнить любую, самую мелкую деталь.

– Что думаешь делать дальше?

– А ничего не буду, с тобой буду встречаться. Склад распродам к дьяволу.

– Ясно… а с этими двумя что делать будем?

– Ни-че-го. Ничегошеньки делать мы с ними не будем. И я… знаешь о чем подумал? Может, всё так закручено, потому что она невинна? Может, обойти как-то мораль, и будут они жить долго и счастливо? Слишком много патетики, героизма и романтики. Надо бы упростить – никому интересно и не будет. Демоны увидят, что мы никого не спасаем, грешим приземленно, и отстанут.

Ответом было слегка зеленоватое свечение под потолком.

– Началось, ты это видишь?

– Что? – Кати́ покрутила головой. – Не вижу.

– Вот и я о том же… – загадочно подытожил Хаким.

* * *

У Кати́ была своя особенная мудрость. Она не размышляла многослойно, не усложняла простое и не погружалась в сложное. Она видела вещи такими, какими они были. И если Хакиму кажется, что эти двое должны вкусить запретного плода, она может это устроить.

Ей понравилось быть с Хакимом. Неторопливое занятие любовью с ним, словно выдержанное вино, накрывало не сразу и оставляло долгое терпкое послевкусие.

Сказано – сделано. Будучи вхожей в дом семьи Евы, Кати́ часто сопровождала ее как компаньонка в прогулках по магазинам, была дружна с матерью Евы. Зажиточная, милая семья – и простой сын лавочника… Сможет ли она представить родителям Евы Николаса в выгодном свете? Он кажется умным парнем и воспитанным, но что, если Еве уже присмотрели солидного жениха?

Жизнь в городе текла своим чередом. Однако война против Франции шла на севере страны уже около двух лет. Надеяться, что до Аликанте не докатятся эти события, не стоило.