Книга Каструм Альбум, страница 53 – Анастасия Стрельцова

Хаким увлекся чтением.

Переписка была более чем интересной. Практически она доказывала, что с официальной ликвидацией в 1312 году орден тамплиеров еще какое-то время, уйдя в глубокое подполье, существовал. Последняя штаб-квартира находилась в Валенсии и, как теперь становилось понятно из документов, в Аликанте. Тайная организация окончательно распалась через двести лет после официального исчезновения. Система конспирации впечатляла. Человек, что переписывался с графом, явно обладал широкими познаниями в истории и географии. Получалось, что метки, подсказки находились на видном месте в городе и были оставлены впопыхах. Человек из сна Хакима действительно торопился.

Хаким открыл папку с карандашными рисунками.

Лумеарис снова выкрикнул:

– Нас ждет великое будущее!

«Какое зелье они выпили, что у него такие интонации?» – подумал Хаким.

На одном из рисунков Хаким увидел карандашный эскиз «Страшного суда» Борреса. Наверху картины четко читались слова на латыни. Фраза, которую он уже видел: Venite benedicti Patris mei – «Придите благословенные Отцом моим». Это могла быть фраза, отмеряющая, если прочесть ее в определенном ритме, одинаковые отрезки времени. Если это так, то долготу вычислить совсем не сложно. И цифры, что добыла Ана, обретали вполне определенное значение.

Хаким произнес фразу вслух. И еще раз.

Внезапно Лумеарис сел и совершенно трезвым голосом спросил:

– Который час?

– Глубокая ночь, сударь.

– Я не помню ничего из того, что было с момента, как за вами захлопнулась дверь.

– Это было в обед. Сейчас за полночь.

– У губернатора очень странный алкоголь.

– Я уже это понял. Как вы, мой друг?

– Ну, кроме того, что во рту у меня сдохли старые кошки и жуткая головная боль, в целом я жив.

– Я, простите, позволил себе почитать некоторые бумаги, – перешел к делу Хаким. – С кем эта переписка? Ни одно письмо не подписано.

– Он страшно досадует, если его исследования попадают не в те руки. Это прекрасный археолог, библиотекарь, переводчик, тонкий ценитель изящного слова, реставратор и антиквар. Мы познакомились в Риме, когда я пытался примкнуть к одной из его исследовательских кампаний. Он с детства проявлял большие таланты и в тринадцать лет перевел на итальянский «Гекубу» Эврипида. Причем в стихах.

– Ого, и он пишет при этом интересные вещи.

– Да, по его версии… Черт, как же болит голова… – Лумеарис потянулся к бутылке, но Хаким вовремя перехватил его руку:

– Лучше наваристый острый суп и ломоть хлеба. Черный кофе. Я боюсь, мой юный граф, что этот напиток сильно влияет на ум, – сказал Хаким.

– Точно, но сил нет. – Лумеарис поискал взглядом и, увидев кувшин для умывания, нисколько не стесняясь, сделал несколько жадных, громких глотков. – Так вот, я продолжу. По его версии, у Римской империи была не только организованная и хорошо обученная армия, но и целая группа великолепных ученых. Они каким-то только им известным способом находили некие пересечения так называемых сил Земли. В этих местах действует непостижимая магия. Если вдруг в таком месте спрятать клад или просто вещь, то открыть может только тот, кто спрятал, либо кто-то другой с помощью фразы, которую владелец клада может передать доверенному лицу.

– Чертовщина какая-то. В этом нет никакой логики, – сказал Хаким.

– Угу, никакой… И это говорит человек, который разговаривает с воздухом, – съерничал Лумеарис.