Книга Каролина. Часть вторая, страница 49 – Мери Ли

Как повернуть эту ситуацию в свою сторону? Я без понятия. Все мысли, которые приходят в голову, кажутся такими глупыми. У меня нет умений управлять городом и успокаивать толпу.

– Об этом говорят везде и всюду, – говорит Охра, помешивая на плите кашу для Деймона. – Я сегодня ходила за покупками и не было места, где это бы не обсуждалось.

Сжимаю пальцами переносицу и откидываю назад влажные после душа волосы. Тренировка была изнурительной. Я выжала из себя все соки. Бегала, пока легкие не начали отказываться качать кислород, а ноги не одеревенели.

– Это плохо, – говорит Охра, снимая кашу с плиты.

– Знаю, – протягиваю я.

– Что будешь делать?

У меня есть единственная адекватная мысль по этому поводу.

– Пойду к ним в пансион и поговорю с Матушкой с глазу на глаз. Нужно уладить этот конфликт.

Охра поджимает губы и смотрит на меня с легко читающейся жалостью.

– Матушка достаточно сложный человек, – говорит няня. – Она добра и сострадательна, но ровно до того момента, пока человек не попадает в ее немилость. Из этой немилости невозможно выбраться.

И я, разумеется, туда попала. Кто бы сомневадся? Я вот даже не удивляюсь, что каждый день в моей жизни что-то идет не так. Как же хочется спокойствия. Я категорически не хочу ничего решать, искать выходы, подбирать слова, как общаться с Матушкой или с любыми другими людьми. Не хочу нести ответственность за других. Я и за себя-то с трудом тащу.

– Так не может больше продолжаться, – говорю я, допивая ароматный чай.

Поднимаюсь из-за стола и беру рацию. Теперь я всегда должна быть на связи с постовыми, Дейлом, Рэнди и медицинским блоком. Они меня почти не тревожат, а это единственное, что Крис просил делать, реагировать на срочные запросы населения. Жаль, что он не посоветовал, как мне обыграть грымзу Матушку и обелить свое имя.

Из-за расползающихся слухов и пересудов, которые постоянно подогревают Каролины, я стала не столь желанной особой среди местного населения. Они методично втаптывают меня в грязь.

Невольно вспоминаю записисемьи Куин и те жуткие вещи, что они делали, и искренне надеюсь, что мне не придется совершать ничего подобного. Может быть, каждый из них перед тем, как вырезать половину города, рассуждал так же? Что если им не оставили выбора? Нет. Я не могу даже думать в ту сторону. Мне с собой еще жить, а если я сделаю нечто подобное, то погублю в первую очередь себя.

– Когда собираешься с ней поговорить? – спрашивает Охра.

– Да прямо сейчас и поговорю.

Привожу себя в порядок, выхожу из дома и прямиком направляюсь в сторону пансиона. Стараюсь отогнать мысли, что они вообще могут не пустить меня внутрь и тем самым снова опозорить действующую главу города. Что я смогу сделать в этом случае? Скорее всего буду угрожать, тихо шепча мерзости в замочную скважину, чтоб меня услышали только Каролины. Немного отрепетировав угрозы, останавливаюсь на пороге пансиона, осмотревшись по сторонам, вхожу внутрь, даже не потрудившись постучать. На пути мне тут же встречается женщина в черном. Я и сама в черном, но меня раздражает, что они сделали этот цвет флагом их негодования. Ходят и машут им по всему Салему.

– Мне нужно поговорить с Матушкой, – без приветствия сообщаю я.

– Она назначала тебе встречу? – высокомерно спрашивает Каролина, которой перевалило за пятьдесят.