Книга Королева разрушенных империй, страница 104 – Бринн Уивер

Я стою в тишине, глядя на этих людей, которых люблю — связанных узами вражды, дружбы и даже любви, пойманных в водоворот истории. Тайны нашего бессмертного прошлого обнажаются, будто песок времени наконец расступился. Эти вскрывшиеся раны режут так глубоко. Мы все страдаем — от ран, нанесенных нам, от зла, которое причинили другим, даже от поступков, совершенных против самих себя. Мы все прожили вину и стыд. Любовь и потерю. Решения, которые невозможно отменить. «Возможно, некоторые вещи нельзя изменить, как бы мы ни хотели этого», — сказала Аглаопа. Может, она права — что как ни старайся, нам суждено ранить друг друга. Продолжать ранить, сколько бы веков ни прошло.

Я наблюдаю, как Сайрус протягивает руку Давине. Она поднимает на него глаза — красные от слез, кожа вся в следах. Он кивает. В ответ она дарит ему слабую улыбку. Когда Давина вкладывает свою руку в его, он сжимает ее пальцы, и с ее ресниц скатывается слеза.

Я отворачиваюсь и направляюсь к каминной полке, где тихонько гудит Камень Судьбы, спрятанный в потайном сейфе за магическими замками. Интересно, как долго эти незримые силы играли нами. Сводили вместе.Разрывали на части. Может, мне стоит возненавидеть последних богов за все, через что они нас заставили пройти. Или, возможно, это всегда было по нашей вине — мы сами сталкиваемся, будто корабли, притягиваемые зовущим берегом.

Аглаопа была права. Некоторые вещи нельзя изменить. Но я должна верить, что мы все еще можем залатать раны. Можем исцелить свои сердца. Найти дорогу назад — к себе и друг к другу. Если Ашен помог мне это сделать, значит, и я смогу помочь своим любимым. Может, я даже смогу помочь этому царству, будь то моя судьба или нет. Я могу дать им то, что нужно, чтобы продолжать.

И я готова начать пробовать.

Даже если для этого придется пролить немного крови.

ГЛАВА 27

— Ты уверена? — спрашивает Ашен, пока мы спускаемся по крутой лестнице, высеченной из черного камня. С каждым шагом в подземную пещеру поднимается влажный воздух. Я держусь за руку Ашена, и мы продвигаемся дальше во тьму, освещенную лишь тусклыми фонарями.

— В сотый раз — да.

— Мне не нравится эта идея.

— Я прекрасно понимаю.

— Полагаю, это хотя бы подтверждает, что ты все еще пытаешься меня убить. На этот раз — инфарктом.

— Я уже говорила, что убивать тебя никогда не надоест.

Единственный ответ Ашена — тихий раздраженный рык.

— Мне нужно чаще выбираться, — пожимаю я плечами, похлопывая его по руке. — Не могу же я сидеть взаперти и трахаться, пока мои проблемы не исчезнут.

Ашен фыркает.

— Мы можем попробовать.

— Мы уже пробовали.

— Можем попробовать усерднее.

— Ты и так хорошо старался. Тебя было слышно из соседних покоев, — раздается за нами голос Эдии, ее глаза сверкают озорством, когда я бросаю ей заговорщическую улыбку.

— Тебе ли говорить, ведьма, — бросает Ашен, резко оборачиваясь. В ответ глаза Эдии вспыхивают еще ярче, словно звезды, мерцающие от ее веселья.

Ашен погружается в мрачное, достойное демона молчание. Его тревога просачивается сквозь метку у меня на сердце. Какие бы утешения я ни пыталась ему предложить — сжатие его руки, шутку или улыбку — ничто не может унять страх, который пульсирует в моей плоти, словно легкие взмахи крыльев бабочки под кожей.

Когда мы ступаем на последнюю ступень, и барабаны оглашают пещеру эхом, возвещая о нашем прибытии, эти крылья превращаются в крошечные молоточки, бьющие по грудине.