Книга История Льва, страница 82 – Микита Франко

Он попытался выскочить обратно за дверь, но та автоматически захлопнулась, и Лёва не сразу разобрался с замком (дверь у них, блин, тоже какая-то причудливая, не как у всех – с обычной задвижкой). Глядя, как он туда-сюда мотает ручку, Яков тяжело вздохнул.

- И как вы начали встречаться? – негромко спросил он. – Да хватит! – это он про дверь уже.

Лёва отцепился от ручки и, не глядя Якову в глаза, ответил:

- Мы поцеловались.

- И всё?

- Я проводил её до дома. Мы держались за руки. Там ещё раз поцеловались.

Помолчав, будто обдумывая сказанное, Яков спросил, дёрнув плечами:

- А зачем?

- Захотелось! - раздражённо бросил Лёва.

- Ну, целуйтесь, если хотите, но встречаться с ней ты не можешь.

- Это ещё почему?

- Потому что ты гей.

- С чего ты взял?

- Ну, есть некоторые признаки, - насмешливо ответил Яков.

Лёва не оценил его иронии:

- Это всё неважно. В смысле, почему ты думаешь, что я не могу… и так, и так?

Яков, скрестив руки на груди, заинтересованно посмотрел на Лёву:

- Хочешь сказать, что ты бисексуал?

- Кто это?

- Тот, кто может и так, и так.

Лёва обрадовался, что так удачно попал пальцем в небо – вон, даже термин подходящий нашёлся. Он закивал:

- Да, скорее всего.

- Я думал,ты лучше, – разочарованно произнёс Яков.

Лёва всерьёз оскорбился: с чего этот надутый от гордости ботаник взял, что может решать за Лёву, какой он именно сексуал?! Ему вообще-то виднее. Он целовался с Катей и это было приятно. Не так приятно, как с Шевой, но не хуже, чем с самим Власовским. Ну, нормально – вот как это было. Его же не стошнило, в конце концов.

- Мне виднее, кто я и что чувствую, - сказал Лёва, взглянув на Якова исподлобья. – Она мне правда нравится.

- Конечно нравится, - согласился Власовский. – Мне вот нравится органическая химия и раздел про эндокринную систему из учебника по анатомии. Но дрочу я не на это.

Лёва брезгливо поморщился: зачем всё сводить к дрочке?

- Причём тут это? – тихо спросил он.

- При том.

Яков протянул руку за Лёвину спину, крутанул свой замысловатый замок и, толкнув дверь (Лёва, опиравшийся на неё спиной, чуть не свалился – вовремя схватился за косяк), веско проговорил:

- Я больше с тобой не общаюсь.

- Из-за того, что я отказался с тобой встречаться? – опешил Лёва.

- Нет. Я тебе уже говорил: ненавижу таких, как ты. Приспособленцев.

Лёва представил, как унизительно сейчас будет начать оправдываться, доказывая перед Яковом свою способность полюбить девушку. Это всё равно ничего не изменит: он так и будет надменно смотреть на него сверху-вниз, уверенный, что всё знает о людях.

Лёва, не сводя взгляд с Якова, шагнул обратно за порог. Власовский захлопнул дверь прямо перед его носом, отрезая их друг от друга. Лёва тогда подумал: навсегда.

Но «навсегда» оказалось недолгим – длиною в три месяца.

Три месяца – ровно столько продлились их отношения с Катей. В этот период Яков не разговаривал с Лёвой, избегал его в школе, отсаживался на самые дальние парты. Ситуация доходила до комичности: если учитель случайным образом разбивал класс на группки или пары, и они с Власовским оказывались в одной команде, Яков начинал голосить, требуя перераспределения, потому что он «вот с этим» работать вместе не хочет. К концу осени весь педагогический состав школы запомнил, что Власовского и Гринёва нужно держать подальше друг от друга, иначе у первого случится яростная истерика.