Книга Как повываешь?, страница 112 – Жаклин Хайд

И вот я здесь — чистая, но все еще не уверенная в своих чувствах. Большая часть меня хочет прыгнуть к нему в объятия — при одной только мысли об этом в животе разливается тепло, — но как мне понять, кому доверять? Тому властному засранцу, которого я встретила в начале, или теперь кажущемуся добрым, но загадочному мужчине-ликану? Как я могу знать, во что ввязываюсь, если он не может объясниться?

Я продолжаю переживать, что он будет уклоняться от ответов, а я в ярости превращусь в волка и снова выпрыгну в окно.

Он, по крайней мере, должен объяснить, что означает вся эта история с парами.

Дрожь быстро превращается в тошноту при одной мысли. Готова ли я вообще к этому? Я расправляю плечи, выпрямляясь, и сжимаю губы, когда в голове начинают крутиться вопросы к нему, как карточки в ролодексе⁶³. Я выхожу из душа и начинаю вытираться, напоминая себе, что как минимум заслуживаю объяснений, но мои мысли обрываются, когда я вижу, как он вскакивает с края кровати с надеждой на лице и разложенной за ним одеждой. Его волосы зачесаны назад, а сам он одет в светло-серые спортивные штаны, кроссовки и куртку на молнии. Следы грязи на его лице исчезли, и очевидно, что он тоже привел себя в порядок, пока я была в душе.

Я заставляю себя отвести взгляд от надежды на его лице, но мое внимание тут же цепляется за одежду, разложенную насинем покрывале.

— Я не знал, что ты захочешь надеть, но подумал, что тебе захочется чего-то комфортного, — говорит он. Он прижимает к груди мои шлепанцы, покрытые кексами, как что-то драгоценное, и его шея и кожа под бородой краснеют от смущения.

Я поднимаю бровь — его явное волнение заставляет мое сердце немного дрогнуть. Пальцы крепче сжимают полотенце, когда я прикасаюсь к укороченному свитеру глубокого розового цвета. Материал невероятно мягкий на ощупь, и я сразу понимаю, что это будет самая удобная вещь, которая когда-либо касалась моей кожи.

— Когда ты это купил? — спрашиваю я.

Он кивает головой в направлении позади меня, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть стопку коробок, такую высокую, что они почти достигают моего бедра по другую сторону его кровати. Я моргаю, гадая, как долго он покупает мне вещи.

— Я заказал все несколько недель назад, когда заметил, что у тебя мало одежды. Вещи только сейчас начали прибывать в замок, — он запускает пальцы в волосы сбоку и чешет голову. — Признаюсь, возможно, я перегнул палку, — добавляет он.

В животе вспыхивают бабочки от того, как мило, что он это сделал, и меня захлестывает не только облегчение, но и надежда. Между нами все еще неловкость, но я хочу, чтобы это казалось нормальным. Что-то росло между нами до того, как произошли все эти странности, и я хочу вернуться к этому.

К тому, как мы подшучивали друг над другом на публике, и ни один человек не знал, что происходит.

Я хочу довериться ему хотя бы раз, потому что мне все еще так страшно, и я знаю, что не справлюсь с этим одна.

Мои плечи опускаются, и я с осторожностью смотрю на шлепанцы в его руках, чувствуя, как уголок моих губ поднимается в слабой, но искренней улыбке.

— И с каких это пор кексодрама закончилась?

Лицо Коннора озаряется широкой улыбкой, делая его моложе и счастливее.

— Почему бы тебе не одеться, а потом мы прогуляемся? Я хочу тебе кое-что показать и смогу ответить на любые вопросы.