Книга В твой гроб или в мой?, страница 120 – Жаклин Хайд

Его голова склоняется, когда он дотягивается до подола плаща.

— Что, если она моя пара? — выпаливаю я. Я пытался понять, что так сильно притягивает меня к Обри, и Дойл стал невольным слушателем с тех пор, как мы начали переделывать мой костюм.

Я еще не сказал ему, что укусил Обри, и не скажу, пока не поговорю с ней об этом как следует. Ее кровь все еще поет в моих венах, и у меня больше энергии, чем когда-либо было на моей памяти. Я полон жизни как двигатель на высокооктановом топливе⁶⁸.

— Твоя первая задница за сто лет и сразу пара? Серьезно? — подшив мои брюки, он встает. — Велика вероятность, что это не так. Ты не можешь оставить ее — она человек, Влад, — говорит он суровым тоном.

— Еще раз так о ней скажешь, и я оторву тебе яйца и заставлю их съесть, — я никогда ее не отпущу. — Перестань волноваться. Я точно знаю, кто она. Просто помоги мне сделать так, чтобы сегодняшний вечер прошел по плану.

— Мне нравится Обри, но кто-то должен был это сказать. И как я могу это сделать, если не знаю, что ты планируешь? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что уладил для меня, — чувствуя себя более живым, чем когда-либо, я улыбаюсь, когда он запинается. — Я знаю, как сильно ты любишь сюрпризы.

Я громко хихикаю, когда Дойл делает именно то, что ожидалось, и в его глазах появляется подозрение.

Он приподнимает бровь.

— Я люблю сюрпризы еще меньше, чем ты. Кстати, как, черт возьми, ты протащил эту чертову статую богини в бальный зал?

Мысли возвращаются к скульптуре внизу,которую я завернул в красный шелк всего несколько часов назад. Это действительно была одна из самых смелых работ Микеланджело.

— Имеешь в виду ту времен греческого возрождения, которую ты держал в секрете в склепе?

— Да, — говорит он, явно расстроенный тем, что я достал ее из его сокровищницы, но статуя напоминает мне об Обри, о ее муках, когда она выкрикивает мое имя.

Уверен, Обри понравится.

Странно испытывать такую человеческую эмоцию, как тревога, когда я так долго ничего не чувствовал. Мое тело натянуто от беспокойства, что ощущается каждой клеточкой в ее отсутствие, и потребность пойти к ней почти поглощает. Надеюсь, Обри понравится шоу, потому что я чувствую себя совершенно нелепо.

Дойл хмурится и бледнеет.

— Для тебя было слишком сложно отремонтировать полы и сантехнику, но заглянуть в мою коллекцию произведений искусства — это нормально? — ворчит он. — Если кто-нибудь заметит, что это не копия, это будет на твоей совести.

Как будто это вообще требует ответа, у меня едва ли есть время на подобные вещи. В одном из своих постов она упомянула, что ее любимый фильм — «Десять причин моей ненависти», не говоря уже о том, что в большинстве романтических фильмов, которые я посмотрел, многие мужчины танцуют, чтобы завоевать свою прекрасную даму. Я сделаю это, чтобы добиться ее.

— Боже, ты придурок, — бормочет он, кладя нитки и булавки обратно в коробку на каминной полке. Он указывает на пакет первой отрицательной группы крови на столе. — А теперь выпей это.

— Ни за что, — я морщусь. Сладкий вкус Обри наполняет мои вены, и мне это не нужно. Тем не менее, я продолжаю. — Когда они уже сделают что-то с этим пластиковым вкусом.

— Во-первых, эти пакеты вообще-то не предназначены для употребления, и ты это знаешь. Во-вторых, ты собираешься оказаться в комнате с кучей людей. Тебе это нужно.