Книга Ее бешеные звери, страница 192 – Э. П. Бали

Он кладет руки по обе стороны от моей головы, и его взгляд смягчается, пока он изучает мое лицо. Мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Я действительно хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Но он не делает этого и просто спрашивает:

— Ты этого хочешь?

Я пытаюсь сморгнуть внезапную резь в глазах, пытаюсь унять боль в измученном сердце.

— Хочу.

— Аурелия, я…

Я чувствую, как начинает морщиться мое лицо, а за грудиной нарастает слабость. Я не хочу слышать, что он собирается мне сказать.

— Не говориэтого… — выдыхаю я, глядя на его подбородок, потому что эти глаза — это слишком. Я вижу начало конца в их глубоком, насыщенном янтарном цвете. Как последние лучи заходящего солнца. Вестники грядущей тьмы. — Пожалуйста. Не говори этого. У меня здесь последняя ночь, — я указываю на спальню за дверью ванной. — Позволь мне насладиться этим, пока есть возможность.

Он наклоняется и целует меня в лоб, и я думаю, что это вполне может убить меня, потому что я знаю, что его поцелуи на исходе.

Как мне теперь жить дальше, зная эту его сторону — его нежный тон, мягкие прикосновения, эти проникновенные глаза, — и при этом… уйти? До того, как я приехала сюда, я собиралась жить как можно дальше отсюда и вести счастливую жизнь без своих суженых. Но вернуться к этому плану теперь, когда я их узнала?

— Лучше бы я никогда тебя не встречала, — шепчу я, и что-то внутри меня ломается от этих слов. — Лучше бы я никогда сюда не приезжала.

Он моргает — кажется, от удивления, — а затем на его лице вспыхивает ярость, и он кладет свою большую, сильную руку мне на горло. Он делает это нежно, но уверенно, чтобы заставить меня подчиниться, и тихо рычит мне в лицо. Его запах окутывает меня, как крылья, пьянящий и всепоглощающий. Я вдыхаю его, и мое сознание наполняется желанием и страхом.

И то, что он говорит в моем сознании гортанным и грубым голосом, который сметает сдержанность и оголяет мужчину, потрясает всю мою реальность.

— До тебя меня не существовало.

Он оставляет меня там, как стеклянную куклу, осколки которой осыпаются на пол.

Глава 57

Аурелия

В мою последнюю ночь в квартире Лайла Дикарь забирается в постель и прижимает меня к своей груди. Теперь, когда мои руки зажили и освободились от гипса, мы впервые можем нормально обниматься. Он похлопывает меня по спине и гладит по волосам, пока я немного плачу, и хотя я борюсь со сном, довольно скоро поддаюсь его приятному укачиванию.

Где-то после полуночи я чувствую это.

Комната погружается во тьму, раздается тихий щелчок оконной задвижки. Я открываю глаза и смотрю на окно поверх груди Дикаря. Мое сердце колотится, как в кошмарном сне, когда оконная рама плавно открывается.

Голос, похожий на шорох самых темных существ, крадущихся в ночи, проникает в мой разум:

— Прелестный, сломленный, змееныш. Ты меня не послушала.

Мгновение спустя нога в ботинке опускается на ковер, и в комнату неторопливо входит моя пятая пара. Я все время забываю, какой он огромный — такой же высокий, как Ксандер, и широкий в плечах. Из-за извивающихся, пульсирующих теней я почти ничего не могу в нем разобрать, кроме этого грубого атлетизма. Я слежу за ним взглядом, пока он идет по комнате. В нем нет плавной грации высшего хищника, как у Лайла, Косы или Дикаря, но есть звериная поступь высшего монстра.