Книга Два лица, страница 98 – Ольга Сурмина

— Тебе не нужно ходить одной. — Послышалось с другой стороны. — Я помогу. Упадешь, поранишься…

— Не… нужно… — Нервно сглатывая, отвечала она. — Я же сказала, я вернусь…

И как ни странно, мужчина послушался. Медленно отпустил ее бледные, тонкие руки, отвел в сторону голову. Больше не хотелось настаивать. Даже в мелочах. Даже если все навсегда разрушено. Если придется до конца жизни сидеть на лавке, напротив темного окна — так тому и быть. Но больше смотреть на ее лицо, изуродованное болью, страхом… было невыносимо.

Хотелось прижать. Обнять. А еще лучше — стереть ей память. Но, к сожалению, такой способностью ни один из них не обладал.

Ей казалось, на нее смотрят. Все время смотрят, даже тогда, она покинула комнату. Однажды у нее чудом не началось заражение крови, но сейчас никакой осколок из нее не торчал, и ходить Флойд, худо-бедно, могла. Возможно даже бегать, возможно даже быстро. Она очень громко налила воду в стакан, но после просто поставила его на стол. В ванной, вроде бы, в стиральной машине уже третьи сутки лежали постиранные джинсы и футболки, никто же ничего не заподозрит, если девушка просто решит умыться, верно ведь?

Дрожащими от напряжения и злости руками она выкрутила кран, и тут же извлекла содержимое стиральной машины. Иногда ее лень даже шла на пользу, а иногда спасала. Холи быстро натянула мокрые, неприятные вещи на тело, и, удостоверившись на слух что в коридоре никто не поджидает, вышла. Еще минута и будут искать — почему-то так она думала, и, к собственному страху, думала правильно, услышав шаги. Быстро всунув ноги в кеды, хозяйка схватила лежащие на полке ключи, и точным, механическим движением отперла замок. Дверь медленно отворилась, дверь на волю.

На секунду, прервав движение, она остановилась. Что-то было не так. И, даже не то, что низ живота болел, даже не следы от нажатий пальцами на теле, даже не пошлые засосы. Еще пара мгновений, и ее маленький побег заметят, и попытаются остановить.

Но… зачем?

Зачем они все еще здесь? Разве не должно быть все равно? Разве можно было услышать вместо насмехательств «доброе утро?» Что происходит? Холодной рукой она стерла пот со лба. Это все должно было кончиться еще ночью, но, почему-то, не кончалось. Страх шептал ей уносить ноги, но куда? Наверное, куда угодно, лишь бы подальше от этого места, подальше от собственной квартиры.

А что будет, если Флойд вдруг останется? Само наличие этих мыслей в голове пугало. Стиснув зубы, она схватилась за ручку, и тут же оказалась в подъезде. Бежать и бежать, не оборачиваясь. Бежать.

Девушка оставила дверь открытой, чтобы не хлопать лишний раз, и не создавать лишнего шума. Ноги мелькали в такт ступеней, что сменяли друг друга, небо вновь серело, казалось, для нее начинался импровизированный сезон дождей. Всего пара минут, и улица. Серая, отторгающая улица. Она едва справлялась с нахлынувшим страхом, злостью, не взвыла, но, что было сил, ударилакулаками о стену дома: «вот вся ваша любовь!» Любовь…

Холи сползла по стене, закрывая лицо руками. Где-то в глубине души она даже надеялась, что сейчас ее будут преследовать. Что кто-нибудь выйдет, и скажет — все в порядке. Ее любят, а это всего лишь баг, сбой в матрице. Что ее любят и будут любить, но тишина поглощала и злила еще больше. Почему тогда не ушли? Какого черта желать «доброе утро», предлагать принести воду?