Онлайн книга «Дело об обнаженной натуре и цветочном горшке»
|
– Девушки, немедленно покиньте комнату! Что за непристойное любопытство?! Вы непременно понесете наказание за столь неподобающее поведение! – раздался за нашими спинами сердитый голос директрисы, мы дружно вздрогнули и обернулись. На пороге стояла миссис Дюшон. *** – …и на этот раз не вызовут полицию?! – …снова повторится с кем-нибудь еще? – …преступник свободно проникает в пансион… – … Виолетта, теперь Мари. А кто следующий?! – …такой скандал для пансиона… – …неудивительно, что мадам Дюшон скрывает… – …эти снимки губят репутацию… – …кто захочет жениться на девушке, опозоренной этими фотографиями, которые может увидеть каждый в городе… – …если в следующий раз он убьет?! – …или надругается! Лекарь проверял Мари, с ней все в порядке, как и с Виолеттой, но что, если в другой раз… – …Мари еще в лекарской… – …ничего не захотела рассказывать. Все время плачет, бедняжка, и твердит, что ничего не помнит. – …отнесли в лекарскую, когда она еще была без сознания, я видела, как ее несли. Взволнованные перешептывания мигом стихли, когда в классную комнату вошла мисс Поппет, преподавательница изящной словесности. Сухопарая старая дева лет тридцати пяти, с жидкими мышиного цвета волосами, неизменно уложенными в строгий элегантный пучок, в неизменно строгом элегантном платье, она окинула класс неизменно суровым взглядом. – Джейн Кэссин! Ты снова сутулишься? Почему подбородок опущен? Я велю Жанне принести тебе корсет и каркасный воротник, будешь носить их снова, пока не усвоишь, что благородной леди не пристало ходить с круглой спиной и опущенным на грудь подбородком! Осанка истинно благородной леди… Круглое цветущее личико Джейн вытягивалось и бледнело все больше, пока мисс Поппет продолжала свои наставления, и я ее прекрасно понимала – тугой корсет, не дающий ни вдохнуть полной грудью, ни расслабить уставшую спину, был сущей пыткой, а каркасный воротник напоминал собачий ошейник и натирал нежную кожу шеи. Джейн Кэссин была моей лучшей подругой. Мы попали в пансион почти одновременно и так же, как и я, она потеряла обоих родителей, когда ей исполнилось шесть лет. Рыженькая, веснушчатая, жизнерадостнаяи бойкая, она и сама не унывала, и сумела развеять мою тоску по маме, папе и отчему дому, и я с той поры прикипела к ней всем сердцем. Сейчас нам обеим было уже по восемнадцать лет, много воды утекло с того времени, как двух испуганных шестилетних девочек привезли в пансион и лишь дружба наша осталась неизменной. Наконец учительница закончила поучать Джейн и начался урок. Тут уже наступил мой черед выслушивать наставления мисс Поппет, ибо я никогда не входила в число ее лучших учениц. Впрочем, не только ее. Я не преуспела ни в одной дисциплине, преподаваемой нам в Эшвудском пансионе идеальных невест. Ни в арифметике, ни в домоводстве, ни в вышивании, ни в изучении фрайского языка, ни в игре на клавесине, ни в рисовании. Лучше давались мне правописание, грамматика, чтение, география, история и танцы, но это лишь потому, что эти предметы вызывали у меня куда больший интерес. Что касается хороших манер, изысканной речи и этикета, в них я была особенно не сильна, ибо никогда не видела смысла в умении изящно пустословить, различать двадцать видов вилок и улыбаться людям, с которыми мне и стоять рядом не хочется. Нет, конечно, я не была безнадежна, ибо в пансионе, где к воспитанницам предъявляли высочайшие требования, просто невозможно было не знать и не уметь того, чему тебя учат, но, когда нет склонности к чему-то, учеба дается нелегко. |