Книга Крепостная Эльза, страница 5 – Светлана Машкина

Я покорно кивнула — классика жанра. Каждая уважающая себя попаданка делает вид, что теряет память. Как иначе? Не признаваться же, что попала в чужое тело, да ещё и из другого мира. Приходится как-то выкручиваться.

— Отец наш чем занимается? — спросила я.

— Помер же батюшка!

Палиша удивилась моему вопросу:

— И этого не помнишь? Ой, точно Водяник тебя разума лишил! Себя-то помнишь?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Что-то помню, но что — не пойму, как так получилось. Ты помоги мне, сестричка.

У Палаши округлились глаза, она даже отпрянула, словно я сказала что-то удивительное.

— Эська, глупыха белобрысая, как ты сказала? — переспросила она.

— Помоги мне. Пожалуйста, сестричка, я без тебя не справлюсь, — попросила я.

Палиша охнула, прикрыла рот ладошкой и часто-часто закивала.

— Ты спрашивай, спрашивай, я расскажу.

— Маменька наша чем занимается?

— Чего? Вопросы ты какие-то задаёшь, Эська, — покачала головой Палиша. — Чем может баба заниматься, сама подумай? Хозяйство у нас пусть и небольшое, но пригляда требует. Удел свой посадили весной, если погода не подведёт — будем с хлебом. Братишки наши малые ещё, но старший, Илька, уже готовый работник — двенадцать зим ему.

Двенадцать зим? Что это за мир, где работают дети-подростки? Куда я попала и где мои вещи?

Палиша подхватила меня за руку и повела в сторону леса — собирать сизиху.

Ягода по вкусу напоминала нашу чернику, но была намного крупнее и мясистее. Мне понравилась. Вдвоём мы довольно быстро набрали полную корзинку. Палиша ловко, обеими руками, срывала с кустиков спелые плоды и не переставала рассказывать мне о нашем быте.

Источник информации из неё был отличный — похоже, ей нравилось моё внимание и то, что она неожиданно получила свободные уши.

Я постепенно, как пазл, складывала для себя картину окружающего мира.

По земным меркам век 17, может, чуть раньше. Техники никакой, как тягловая сила используются лошади и быки крупных пород. Колесо уже изобрели — и то хорошо, хоть телеги есть. Мы с сестрой жили в довольно большом селе. Палиша умела считать до пятидесяти и уверенно сказала, что дворов в нашей деревне примерно столько, сколько пальцев у неё на руках и на ногах вместе.

Отец наш умер три года назад, как раз перед посвящением последнего, самого младшего, сына.

— Батюшка дровами торговал, поехал в лес, чтобы заработать.

Местный барин, оказывается, разрешал выпиливать сухостой и старые деревья, собирать хворост, грибы и ягоды в своём лесу.

— Барин наш добрый, зазря не обидит, — уверяла Палиша. — Подати, если не можешь вовремя заплатить, всегда разрешает со следующего урожая отдать. Маменька рассказывала, что в Страшное время напали на село лихие люди, поля нам пожгли, в дома красного петуха пустили, баринов дом ограбили. Вынесли всё, что спрятатьне успели крестьяне, подчистую. Так потом, когда барин вернулся…

— Откуда вернулся? — не поняла я.

Где, вообще, был добрый барин, пока разбойники грабили село?

— Так убёг же он! Хвала Сильнейшему — вовремя успел, кто знает, лиходеи бы, может, и его не пощадили. Так вот, не перебивай, — деловито сказала Палиша, засовывая в рот, и без того синий от ягод, целую горсть сизихи.

После возращения барин, к великой радости крестьян, не стал требовать податей. Их разделили на несколько лет, чтобы все смогли отдать.