Книга Дочь всех миров, страница 183 – Карисса Бродбент

Тисаана

Два ближайших работорговца упали, словно рассыпались песочные фигуры. И как и в ту страшную ночь, было гораздо меньше шума, чем я ожидала. Их голоса захлебнулись тишиной, тела с глухим стуком упали на землю.

На несколько секунд все замерло. Я с мечом в руке; Макс со светящимся посохом; сиризены с обнаженными копьями; Саммерин; Нура; Зерит – мы все приготовились действовать.

А потом, разом, что-то рухнуло, и мы окунулись в грязь и кровь сражения. Я ринулась в бой с неожиданным для себя ликованием. После Эсмариса я никого не убивала. Даже в Таирне мне удалось избежать убийства. Но когда мои глаза нашли в толпе тощего работорговца, они больше не отрывались от него, и я жаждала только крови.

Я хрипло выкрикнула приказ защищать рабов, про себя молясь, чтобы он не затерялся в хаосе. Краем глаза я видела, как Эслин обхватила Саммерина и исчезла вместе с ним, а через долю секунды они материализовались рядом с группой перепуганных рабов. Хорошо. Потому что у меня не было времени о них думать.

Я рвалась только в одно место на поле боя.

Для Решайе я открыла доступ лишь к нескольким нитям моего разума. Этого хватило, чтобы чувствовать, как его сила проникает в меня, отчего волоски на руках встают дыбом. Его магия переплеталась с пьянящими, всепоглощающими эмоциями, которые я втягивала с каждым вдохом.

Я хватала сознания пригоршнями, как очищенный от кожицы виноград. Наслаждалась стекающим по рукам ужасом работорговцев, перемешанным с кровью, когда острие Иль Сахая входило в их грудь. Каждый удар клинка оставлял трупные пятна разложения, даже неглубокие порезы тут же расцветали гнилостной чернотой. Решайе хватался за каждую ниточку контроля, которую получал от меня, – сначала с ликованием, потом с нетерпением.

…Еще… – потребовал он.

«Рано».

Это моя битва. Только моя. Поскольку я не могла терять контроль над своим телом, все мои ментальные усилия уходили на его поддержание. Я не собиралась рисковать, имея вокруг столько невинных людей.

Но чем глубже я погружалась в мучительную, кровожадную эйфорию, исходящую от меня, и растерянный ужас людей вокруг, тем труднее становилось держать Решайе в узде. Макс всегда держался рядом, я ощущала запах горящей плоти. Я находила мрачное очарование в выверенной грации его движений, несущих смерть.

В моих выпадах не стоило искатьизящества. Если Макс представлялся мне танцором, повторяющим отработанные до смертоносной точности па, то я превратилась в животное, опьяненное голодом и инстинктами. Он защищал меня, скрадывая ошибки, порожденные яростью, откликаясь на каждую безмолвную просьбу о поддержке.

Я не сводила глаз с высокого тощего торговца. Он выхватил саблю, но побежал прочь от драки, вдоль стены здания, и нырнул в дверь, как перепуганный заяц в свою нору.

Я неутомимо пробивалась к нему. Почти не ощутила брызг крови на лице, когда сбила с ног охранника в дверном проеме; не заметила глубокого пореза, оставленного на руке, когда промахнулась по противнику. На долю секунды толстые пальцы работорговца сомкнулись на моих руках. Я уступила контроль Решайе и позволила ему иссушить держащие меня руки, пока их владелец не закричал, и тогда Макс оторвал его от меня и отбросил к стене, одним ударом разрубив от горла до пупка и выпустив наружу обожженные внутренности, которые кашей растеклись по полу.