Книга Змейка и крылья ночи, страница 132 – Карисса Бродбент

– Тебя тоже многие назовут опасным типом.

– Но не для тебя, – усмехнулся он.

Надеюсь, он не услышал, что при этом вытворяло мое сердце, внезапно сжавшись в груди.

Его взгляд устремился мимо меня на церковь, в стенах которой продолжалось пиршество.

– Мне тут не нравится, – сказал он. – Пойдем куда-нибудь, где повеселее?

Я знала, что соглашаться глупо.

И тем не менее ничуть не сожалела, когда без колебаний ответила:

– Да не то слово! Пойдем.

Ну хорошо, так и быть. Признаюсь. Я распробовала дрянное пиво. Уже не казалось так противно. Может – может! – оно мне даже понравилось.

Но такую рожу, как у Райна, когда он это пиво пил, я все же не корчила. Он точно оказывался как никогда близко к самим богам.

Он прикончил остатки большим глотком и опустил кружку. Встретившись со мной взглядом, наморщил лоб.

– Принцесса, с чего такое лицо?

– У меня? Я про твое подумала.

Его брови сдвинулись еще ближе к переносице.

– А что у меня с лицом?

Мне следовало сказать какую-то обидную остроту. Она уже вертелась у меня на языке. Но в этот момент лунный свет озарил его лицо, и я проглотила заготовленные слова.

Я поняла, что ничего не смогу сказать о его лице. Я выучила каждую черточку, каждое выражение.

И от этого стало не по себе. Не ответив, я сделала глоток.

Мы сидели на плоской крыше заброшенного дома. Райн умыкнул меня в свой любимый ужасный бар со своим любимым ужасным пивом. Даже с моим человеческим происхождением и его превосходными актерскими навыками у нас не получилось бы сидеть внутри, не привлекая слишком много ненужного внимания, пока мы в такой одежде, так что мы вышли сюда.

Мне нравилось. У нас был классный наблюдательный пункт, с которого можно было разглядывать улицы, оставаясь скрытыми от любопытных взглядов. Возможно, все наши труды оказались не напрасны, потому что люди спокойно жили здесь своей жизнью. А может, я просто научилась ее видеть. Люди повсюду оставляли мелкие отпечатки своей жизни. Цветы в оконных ящиках, брошенные во дворе игрушки, шеренга обуви на ступеньках рисовали цельный образ семьи.

Я такого раньше не замечала и уж точно не находила в этом красоты. А теперь я сберегала это все, как маленькие тайные подарки.

Райн закряхтел, откинул голову и расстегнул еще одну пуговицу на камзоле. Это была уже третья. Камзол оказался открыт до самой груди, явив длинный треугольник мускулистого тела, на который я старалась не смотреть слишком пристально.

Старалась не замечать и того, как его глаза задерживаются на моей коже, когда я поднимаю кружку. Старалась не замечать, что мне это нравится – вес его взгляда, тяжелого, как прикосновение.

– Какое наслаждение вырваться из душного места, – сказал Райн. – Насколько здесь приятнее!

– Ты там почти не задержался.

– Ровно столько, чтобыдождаться тебя.

Он захлопнул рот в самом конце фразы – словно не ожидал, что она прозвучит так, как прозвучала.

И снова я постаралась «ничего не заметить».

– И потом, – продолжил он, – я не мог разгуливать там и разговаривать со всеми в этом смешном наряде.

Я не поняла, что он имел в виду.

– А что? – Я сделала небольшой глоток. – Этот наряд оскорбляет твои представления о моде?

– Такое уже лет двести не носят, – усмехнулся Райн и уныло покачал головой. – У Лунного дворца жестокое чувство юмора.