Книга Змейка и крылья ночи, страница 157 – Карисса Бродбент

Он меня подхватил.

– Полегче. Ты потеряла много крови. Твое тело испытало шок.

Он был прав. Я действительно потеряла много крови. Много ему отдала. И все же… не слишком много. Даже голодая, даже в двух шагах от состояния жажды крови, он остановился задолго до того, как это стало бы для меня опасно.

– Поспи, – сказал он. – Дай себе восстановиться.

Поспать. Поспать – это хорошо. Не так хорошо, как секс. Но тоже.

Я позволила Райну нежно опустить меня на землю. И лечь рядом со мной, обвив меня теплом своего тела, большого и крепкого.

Мои веки сразу задрожали. Его рука легла мне на талию, давая ощущение спокойной надежности, и ничего более.

Но потом мое лицо защекотали его волосы. Его рот, теплый и такой теперь знакомый, ткнулся мне в щеку.

Над ухом задрожал его шепот:

– Спасибо.

– Это для дела, – глухо сказала я, словно мы говорили о крови, ане о… о… обо всем остальном.

Он снова лег рядом. Мир стал расплываться. И последнее, что я слышала, перед тем как сон унес меня, был голос, такой тихий, что казалось, Райн разговаривает сам с собой.

– Орайя, ты самое удивительное существо, какое я когда-либо видел.

Когда я проснулась, было тепло. Необычно тепло. Приятно тепло. О таком тепле я мечтала, лежа на неровной кровати под колючим одеялом.

Тепло и – безопасно.

Только лежала я не на кровати, а на жестком шершавом камне. Источником тепла служило не одеяло, а большой, как стена, мужчина, чья грудь была прижата к моей спине, подбородок покоился у меня на макушке, а руки свободно меня обнимали.

Память медленно возвращала к событиям предыдущего дня. Тело Райна под моим телом. Его рот, прижатый к моему горлу. Мои бедра, скользящие по его бедрам…

Румянец залил лицо. Я пошевелилась, вдруг осознав, почему вокруг меня руки Райна.

Похоже, он уже проснулся. Я перевернулась на другой бок, и он посмотрел на меня сверху вниз. Его волосы свисали рыже-черными прядями, а на губах играла усмешка.

– Ты знаешь, что храпишь?

Могло показаться, что произнесено это было тоном наших обычных словесных перепалок, но я услышала нотку неловкости. Словно он тоже не вполне понимал, как теперь со мной общаться.

Я кашлянула и приподнялась, когда он встал. Я была… в раздрае. Провела пальцами по волосам, которые наверняка выглядели такими же взлохмаченными и растрепанными, как мои чувства. Действие яда закончилось, оставив меня на удивление хорошо отдохнувшей, слегка обалдевшей и крайне смущенной.

– Ну что, – окинула я его взглядом. – Вижу, тебе лучше.

И это я преуменьшила. Он снова выглядел самим собой, а не тенью, как прошлой ночью. Его раны почти зажили, и он передвигался свободно.

– Я это чувствую, – ответил он.

Я встала, и молчание продлилось. Судя по виду Райна, он уже вполне приблизился к тому, чтобы сказать мне очередную благодарность – слишком пафосную и слишком затянутую.

Кто бы мог подумать, что он так сентиментален.

– Я… – начал он, как по команде.

– Это должно быть спасение Аларуса Ниаксией, так? – перебила я его, грубо и по-деловому. – Когда его посадили в темницу.

Самая темная часть истории Ниаксии. Они с мужем один раз вырвались из тюрьмы, но Аларуса заманили обратно к Белому пантеону обещанием помилования для Ниаксии. Вместо этого остальные боги утащили его на пустую равнину между божественным и смертным мирами. Поняв, что произошло, Ниаксия разнесла мертвые земли в поисках мужа.