Книга Узы Стаи, страница 133 – Юна Ариманта

Вторым к их стае присоединился Тирсвад. Мальчишка был замкнут и недружелюбен. Зато прекрасно сражался, и в рот смотрел Дайму, ловя каждое его слово. У него оказалась тоже нелегкая история. Все они были изгоями с самого рождения, выродки собственных племен, нашедшие друг друга в чужом мире. Они держались рядом, но были каждый сам по себе, не доверяя друг другу, и не пытаясь сблизиться больше, чем того требовало выживание.

Узкий уступ обломился под левой задней лапой, и вниз посыпались мелкие камешки. Сердце Хоегарда ухнуло вниз, вместе с осыпающейся каменной крошкой, и он застыл, словно изваяние, сливаясь со скалой. Но вот уступ перестал рушиться, и Хоегард осторожно пристроил на свободном участке зависшую было над пропастью лапу. Прыжок. Еще прыжок. Позади было уже с десяток прыжков, а входа в долину все не было.

Справа от него возвышалась неприступная скала.

Штороса они нашли в овраге. Избитого, исколотого вилами, едва живого. Люди не были доброжелательны к ним, пока они не научились прятать рога и клыки, полностью маскируясь под человеческих мужчин. Стоило показаться на входе в деревню, чтобы попросить еды, как люди хватали все, что под руку попадется: вилы, топоры, мотыги, а у некоторых даже мечи.

Ослабленные переходом, не вполне освоившиеся с новым телом, замерзающие ночами без своей шерсти и страдающие от жестокого голода, они вынуждены были бежатьот людей и прятаться с лесах. Но в лесах их поджидали новые испытания — слабое человеческое тело, в котором каждый их них оказался заперт, не могло противостоять опасным хищникам. И поймать дичь, которая при приближении их в человеческих телах в панике разбегалась на много миль вокруг, оказалось почти невыполнимой задачей.

Вот тогда они и нашли Штороса. Он умирал, но страшнее всего было то, что он сам этого хотел. Его душевная боль сжигала его изнутри, не давая ему есть и пить, не позволяя залечить раны.

Тогда Хоегард днями и ночами сидел у лежанки из сосновых веток, по каплям вливая в него воду. А Дайм и Тирсвад почти все время пропадали в лесу, пытаясь поймать хоть кого-то съедобного. В это время Тирсвад нашел где-то ржавый погнутый меч, выпрямил его с помощью двух камней, и начал упражняться. Тогда они ловили крыс, белок, разоряли гнезда птиц. Ели сырое мясо и пили сырые яйца, лишь бы не сдохнуть с голода. Но другой голод был страшнее.

Сила в их телах таяла. И во всем этом проклятом мире не было ни единого источника или сосуда. Вода в ручьях не обжигала, но была пустая и безвкусная. Она утоляла жажду лишь наполовину. Они были обречены. Жалкие, отвергнутые всеми, вцепившиеся друг в друга в попытке выжить.

Хоегард встал на последнем уступе. Отвесная каменная стена справа от него заканчивалась чуть впереди, открывая пока невидимую для него брешь. Он надеялся, что это и есть вход в долину. Хотел надеяться.

От ее края его отделяла добрая сажень, и прыгать придется не прямо, а под углом. То есть в полете придется как-то извернуться, чтобы уцепиться за край и не рухнуть в ущелье. Он судорожно вздохнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

Он очень хорошо помнил тот день, когда Шторос наконец-то впервые открыл глаза и, увидев его, обругал последними словами. А он от невероятного облегчения со всей дури вмазал Шторосу по неблагодарной роже. С этого и началась их дружба.