Книга По следам Богов, страница 91 – Анна Холодная

Встав с шезлонга, я взяла книгу в руки и вернулась в дом, ощущая внутри тяжесть мыслей. Гостиная была пуста; свет не горел, окутывая комнату загадочным полумраком. Оставив томик на журнальном столике, направилась к лестнице. Вильгельма я встретила в коридоре второго этажа – мужчина разговаривал по телефону на немецком. Искры негодования сверкали в его глазах, словно пламя, заставляя моё сердце стучать быстрее. Если бы не серьёзное лицо, можно было подумать, что в это время он кого-то изо всех сил проклинает.

Я ненадолго задержала на нём взгляд, оставаясь незамеченной. Мужчина предстал передо мной во всей своей загадочной красе, словно произведение искусства. Белая рубашка, полупрозрачная, будто вуаль, обнажала его татуированное тело, а рукава, закатанные до локтей, придавали образу таинственности и притягательности. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно, рядом с дверью, ведущей в мою спальню. Его волосы, словно волны, свободно падали до самых лопаток. Удивило то, что на нём оказались светлые брюки. Обычно Вильгельм представал в тёмных костюмах.

Внезапно он повернулся, наши глаза встретились, и улыбка озарила его лицо. Буря эмоций взорвалась внутри меня, словно пылающий огонь, заливая сердце теплом и блаженством.

Я подошла ближе и остановилась около своей двери; за окном расцвёл закат, яркими лучами проникая сквозь тонкий тюль. Вильгельм завершил звонок и сосредоточил своё внимание на мне.

– Что-то произошло? – обеспокоенно спросил мужчина, протянув руку к моему лицу. Прохладные пальцы коснулись щеки, нежно погладив её. – Ты чем-то обеспокоена с самого утра.

Он заметил… Я сглотнула зарождающийся в горле ком, мотнув головой.

– Я долго думала… – губы пересохли, ладони вспотели. Оказалось страшно произносить свои мысли вслух. Страх и тревога сжимали сердце, когда я наконец решилась открыться. Вильгельм убрал руку от моего лица. – Ещё тогда, перед тем как Темпус стёрла мои воспоминания… Я решила, что это всё глупости и нужно забыть обо всём и жить дальше. Но я не могу и не хочу! И пришла к выводу, что должна сказать тебе, и, даже если это ничего не изменит, буду рада тому, что ты знаешь, – облизав губы, я собрала всю волю в кулак и посмотреламужчине в глаза. – Я люблю тебя, Вильгельм.

Ответа не последовало: он продолжал с грустью всматриваться в моё лицо. Ком подкатил к горлу; я сдерживала слёзы, боль в груди нарастала. Взгляд его был полон тоски и непонятных чувств. Я понимала, что что-то навсегда изменилось… Молчание стало невыносимым – оно словно разрывало меня пополам. Я хотела вымолвить хотя бы что-то, но горло пересохло, голос отказывался подчиняться. Мужчина казался чужим и далёким, хотя стоял всего в шаге от меня.

– Я знаю, Лета, – безразличным тоном пророкотал он, отчего я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени. Боль сковала сердце цепями, дышать стало труднее, как и сдерживать слёзы.

Мы стояли друг напротив друга, словно два полюса, притягивающиеся и отталкивающиеся одновременно.

Я смотрела на него глазами, полными печали и слёз. Принять безразличие оказалось больно и сложно… Его прошлые поступки говорили об обратном, но слова и взгляд оставались безучастными. Я пыталась найти ответы в его душе, всматриваясь во тьму глубоких глаз, но там царила лишь мрачная тишина, отражающая моё собственное отчаяние.